Психолог для миллиардера (СИ)

Хотелось не останавливаться, а кружиться, вдыхать знакомый аромат.

Конечно, он ничего не мог ей дать. Семья, брак – даже сами эти слова давно и успешно вычеркнуты из его лексикона. Общие цели, мечты… их мечты и цели всегда начинались и заканчивались на смятых влажных простынях.

На душе отчего-то стало пусто и больно.

Гас переместил одну руку на бедро Лили и, когда заиграл припев, развернул ее спиной к себе. Лица смотрели в зал, и девушка, крепко прижатая к широкой мужской груди, кожей ощущала громкие быстрые удары сердца партнера.

Волна знакомого острого возбуждения прокатилась по всему телу, а в голове напряженно забили колокольчики совести. Все так неправильно и бессмысленно.

Это безумие, эту химию гормонов нужно было прекращать.

Лили вырвалась из объятий и тихо произнесла:

- Это все зря. Уходи.

- Ты действительно хочешь этого? – голос Гаса был предательски хриплым.

- Гас, прошу тебя, не выставляй себя придурком перед моими близкими. И не ставь меня в затруднительное положение. Я прошу.

- Кнопка, думаю, что ты во многом заблуждаешься…

Она развернулась и больше ничего не говоря вышла.

Баттуба, уныло шаркая ногами, пошел за Фертом.

Все кроме юных дам и вдовушки Анабель радостно вздохнули, когда за буйной компанией закрылась дверь.

Образ совершенно новой, такой женственной и сильной Лили не покидал Гаса еще долго. Он никак не мог сопоставить ее с напыщенным болваном Стентоном.

Или его нюх на человеческую сущность стал подводить, или кнопочка совсем запуталась в своих желаниях и ослепла.

Завтра же он все выяснит. Абрахам ведь наверняка приглашен на мальчишник…

Глава 16. Часть 1. Мальчишник

В президентском номере одной из самых дорогих лондонских гостиниц сегодня вечером было шумно и многолюдно.

Ферт сцепился с собственным босом не на жизнь, а на смерть.

Баттуба горячо спорил и ругал друга в попустительстве, наплевательском отношении к сестре и тупости. Абрахам был готов стереть в порошок этого шустрого малого, за то, что возомнил, будто имеет право лезть в жизнь «кнопки».

Надин отчаянно била посуду, призывая к миру. Когда вход пошли бокалы для виски, мужчины обратили на нее внимание. Ферт наконец выпустил рубашку Баттубы и проревел что-то нечленораздельное. Это был рык отчаяния.

- Ну вот нахрена, нахрена тебе это надо? – Абрахам не унимался. – Ну и пусть лох, ну и пусть слабак. Если ей с ним комфортно!

- Да пойми ты, наконец, – Баттуба упрямо гнул свою линию. – Она достойна лучшего!

- Ой, Баттуба, ты б еще свою кандидатуру предложил.