Пташка для тигра

Но больше всего меня пугала прозрачная плёнка, которая лежала в центре. Или это такой большой пакет? В такие в фильмах трупы заворачивали, и мне стало страшно.

Зачем я здесь? И кто из моих знакомых заслужил такой кары?

В комнате стояло четыре охранника, меня же посадили в одно из кресел, во второе, которое поставили рядом, сел сам Райхан. И если я села буквально на краешек, то вот хозяин расположился поудобнее.

Кресла стояли лицом к окну и спиной к двери, так что, кого заводят, я не видела, но вот знакомый голос резанул слух.

– Пустите, прошу, отпустите меня! – молила моя мачеха, пока ту волокли на центр комнаты и бросали прямо на клеёнку.

Катрин была растрёпана, косметика размазана по лицу, а вчерашнее платье местами порвано. Она с опаской поглядывала на усмехающуюся охрану, и мне кажется, или они уже успели заценить прелести девушки, а может, и попробовать.

Следом за ней привели знакомого мужчину, адвоката отца, Бориса Ивановича. На нём был потрёпанный и грязный костюм, одна рука, похоже, сломана, а лицо знатно избито.

Увидев меня, адвокат опустил голову ещё ниже и отвёл глаза, и это был не страх, а стыд!

А теперь главный вопрос: почему эта парочка здесь?

– Начинай, Борис, – командует Хан. – Расскажи всё, что рассказывал мои людям.

Мужчина поднимает глаза и с грустью смотрит на меня и со страхом на Хана.

– Я подделал бумаги завещания, изменил лишь имя. Аня, прости меня, отец всё завещал тебе, и ни копейки ей, – и косится на девушку, которая теперь зло смотрит на него.

– Но за приличный гонорар всё сделал, как надо было, – язвит Катрин, а Борис морщится от таких слов.

– Дальше! – командует Хан, с презрением смотря на парочку.

– Больше я ничего не делал! К смерти Аниного отца я не причастен, – чуть не заплакал адвокат, но я смотрела сквозь него, стараясь осознать сказанное.

Так отец не забыл про меня, а наоборот все записал на меня, а не на эту шалаву? Папочка, прости, что думала о тебе так плохо.

– Он любил меня, – шепчу, поджимая губы, и смотрю на Бориса, который кивнул.

– Твой отец уже давно составил завещание, и всегда всё было твоим. Прости, Аня, я повёлся на деньги, и совсем не подумал о тебе, – каялся он, а вот Катрин лишь усмехалась.

– Продажный червяк, – прошипела она, и даже ударила его по больной коленке, от чего он взвыл, падая.