Птичий путь

По крайней мере, эффект тогда Сторчака поначалу изумил: распоясавшийся, дерзкий Чингиз, посмевший окрыситься на него, вновь превратился в робкого молодого специалиста-нефтяника, который даже назывался по-русски, Анатолием, чтобы не резать слух своим громким именем. И зачем-то подчеркивал свое пролетарское происхождение – дескать, со времен монголо-татарского нашествия все поколения его рода были московскими старьевщиками и дворниками.

С повинной Чингиз явился со всеми четырьмя женами и девятью детьми, которые едва влезли в лимузин, без охраны и даже водителя – сам сидел за рулем.

Высыпав из машины, жены и дети попа́дали на колени, а среди них была даже старшая дочь – красивая, безголосая, но раскрученная звезда шоу-программ!

Сам Хан снял тюбетейку, подошел и склонил голову:

– Прости, ата! – И глаз не смел поднять. – Во имя Христа и Аллаха прости и не сердись! Я подлый шакал, посмел на тебя худое слово сказать. Будь я трижды проклят! Брось в меня камень!

И все его семейство заголосило хором.

"

"Умел просить прощение: вдруг с акцентом заговорил, тюбетейку надел, и обычаи вспомнил, и богов – вроде бы даже сам готов был пасть на колени и ноги целовать. В искренность и истинность чувств Хана Сторчак тогда не поверил: во всем проглядывала определенная театральность, нарочитый восточный обычай раскаяния, продемонстрированный с умыслом, дабы и повиниться, и одновременно за ширмой лицедейства сохранить лицо.

Не случайно же прихватил старшую дочку-красавицу, которая хоть и стояла на коленях, да улыбалась затаенно и мечтательно.

Столь внезапное его преображение Сторчак тогда с работой психолога не связывал, а решил, что Чингиз одумался после того, как началась у него полоса неудач: сначала на Балтике, у берегов Германии, потонул танкер с нефтью – Церковер все-таки накаркал. Случился разлив в открытом море, на ликвидацию последствий Хан изрядно потратился и потом еще штрафы платил.

А вскоре американцы заблокировали его счета в банках, заподозрив, будто он финансирует «Аль-каиду». Едва Хан доказал, что к терроризму непричастен, как на вертолете разбился его родной брат, занимавшийся транспортировкой нефти. Вероятно, потомственный дворник и заборзевший Хан решил, что прогневил богов, либо свои несчастья отнес к жестокой мести Смотрящего – так подумал Сторчак.