Птичий путь

"

"Это подействовало, но то, что Корсаков услышал в следующую секунду, несколько шокировало:

– В нашем распоряжении находится его отец.

Ни от Сторчака, ни от Церковера Марат ничего не слышал о родителях Алхимика. Или они, как всегда, утаили этот факт, или ничего не знали сами.

– Сейчас он содержится в специальной камере тюрьмы на Кубе. В любой нужный момент мы можем доставить его в Румынию. И это станет началом нашей совместной операции. Получив информацию о месте пребывания отца, ваш гений непременно захочет с ним встретиться.

У нас есть сведения, что он давно ведет его розыски.

– Почему в Румынию? – спросил Корсаков, чтоб не выдавать некоторой растерянности. – Почему не в Россию, чтобы не выманивать Алхимика за рубеж?

– Вы должны понимать, – встрял «адвокат», – что отец гения – это наша своеобразная золотая акция… в нашем предприятии. И мы не хотим рисковать своим вкладом на территории России, где не сможем полностью контролировать ситуацию. Для такой цели подходит более нейтральное государство.

– Отца можно доставить сюда, в Болгарию.

– Болгары по-прежнему очень уж трепетно относятся к русским, – заметил Чюрайтис. – В Румынии обстановка совсем иная. Там значительно проще организовать встречу отца и сына. И там есть аналогичная тюрьма для временного содержания.

У них на все был ответ…

– Но как вы намерены сообщить Алхимику место и время встречи?

– А вот это мы попросим сделать вас, а вы – своего шефа, – заявил «адвокат». – Они с господином Церковером найдут способ, каким образом известить гения.

У них есть возможности. Как только решение будет принято, мы сообщим время и место встречи.

Чюрайтис вынул из папки два листа бумаги с текстом на английском и русском языках, выложил на сервировочный столик.

– Прочитайте и подпишите, – сказал, улыбаясь. – Это чистая формальность. Надеюсь. Но у нас принято все скреплять подписями. Рутина…

Одна бумага оказалась решением Верховного суда Болгарии, где подтверждалось право владения Белым домиком и горной хижиной подставным лицом, на которое приобреталась недвижимость.

Вторая была пошлая, подлая и омерзительная расписка, выдержанная в дипломатических тонах договорных обязательств друг перед другом, что все равно не скрывало ее вида обслюнявленного кляпа, затыкающего ему рот.

Корсаков снова вспомнил свою миссию, определенную Сторчаком, и, стиснув зубы, подписал.

Оба гостя как по команде встали. Чюрайтис поднял с травы телефон Корсакова, ввел туда свой номер и положил на место.