Птичий путь

Однако в это время на почти зажившей ладони начинала кровоточить рана, оставленная зубьями золотого венца, и это неожиданно приводило в чувство. Богиня не могла опуститься до земных страстей…

Однако к вечеру лайнер почему-то не вошел в Ладожское озеро, а вновь оказался у шлюза, и в команде возник спор, откуда он взялся. Лоцман стал ругаться – де-мол, часа два назад повернули не в ту протоку, теперь надо возвращаться. Чтобы не будоражить нервных туристов, плавно развернулись и, благо были дождливые вечерние сумерки, двинулись в правильном направлении.

Сколот сразу же навострил уши: случайный уход с маршрута мог означать многое и понятное только ему, однако команда успокоилась, голос лоцмана вообще пропал, а за бортом спасательной шлюпки плескался бескрайний водный простор – значит, все-таки вышли в Ладожское.

К полуночи отоспавшиеся немцы облачились в боевые туристические доспехи и организованно выдвинулись из кают на палубу – покорять Ленинград. Впереди и в самом деле светились огни города, однако прошел час, другой, а этот призрак все отодвигался вдаль, и среди пассажиров возник ропот.

Многие отчаялись и ушли спать, остались самые терпеливые и любопытные, и все равно, когда рассвело, на палубах маячили только одинокие парочки.

Сколот выглянул из-под брезента и замер: давая гудки, лайнер причаливал к пирсу, а над зданием речного вокзала ясно читалось название – Череповец…"

"Восторг проявляли только влюбленные – круизный роман продолжался! Все остальные сначала пришли в ярость, но потом кто-то крикнул, что всё это русские шалости турагентств, оригинальный способ развлечения интуристов – менять вывески.

На самом деле это Ленинград, то есть по-старому Петроград или по-новому Санкт-Петербург. По-новому-старому! Просто Россия все время вводит немцев в заблуждение – привычка такая осталась с войны. Самые смелые и сбитые с толку туристы полезли на берег, однако атака быстро захлебнулась, десант вернулся на корабль подавленным и обескураженным. Оказалось, и в самом деле Череповец, город металлургов, который находится далеко от Балтики и стоит на Рыбинском море. Команда в это время то ли попряталась, то ли бежала, то ли заговорила по-русски: по крайней мере, эстонская речь с палуб исчезла. У женщин начиналась истерика, мужчины требовали на борт консула, искали лоцмана, жаловались, что в России не подписаны реки, то есть нет указателей, грозили судом и неустойками.