Наверное, мой похититель понимает, что мои собственные ноги сейчас нормально нести меня не способны, поэтому подхватывает под руку и, подталкивая перед собой, ведёт вперёд.
Кажется, мы входим в здание, если судить по тому, что после мелких камешков под ногами ощущается ровный пол. Запах тоже меняется - со свежего воздуха на слегка сладковатый, напоминающий отсыревшее дерево или опилки.
– Вот она, - меня с силой толкают вперёд, но я всё-таки умудряюсь устоять на ногах.
А потом сдёргивают мешок.
Приходится проморгаться, чтобы зрение привыкло к свету после тёмного, не пропускающего свет мешка.
И, наконец, глубоко вдохнуть, потому что под тканью дышать было трудновато.
Я стою посреди большой гостиной дома, облицованного деревом. Что-то типа загородного или дачи. Передо мной на чёрном кожаном диване сидит мужчина лет пятидесяти, который кажется смутно знакомым. Не могу вспомнить, но уж точно видела его где-то, может, мельком. Сбоку и сзади ещё несколько крупных мужчин в чёрных костюмах, похоже, охранники этого.
Он смотрит на меня без особого интереса, а потом вздыхает, словно я сама сюда напросилась, чтобы ему досаждать.
Первой заговорить страшно, поэтому я молча смотрю на него, ожидая, что он пояснит, зачем меня похитили среди бела дня и притащили сюда.
– Ты Надина Ансупова? - спрашивает, скривившись."
"– Я, - отвечаю подвёвшим голосом. На большее меня не хватает, потому что горло сводит в спазме от страха.
– У нас с твоим отцом есть нерешённые вопросы, по которым мы никак не можем найти общее решение.
Если Наиль будет сговорчив, получит дочурку обратно, если нет, то тоже получит, но по частям.
Я чувствую, как у меня начинает дрожать подбородок, а по спине ползут противные мурашки. На ладонях выступает холодный липкий пот, и кажется, что тело так напряжено, что я не смогу даже пошевелиться. Перед глазами проплывает жуткая картина, как мне отрезают пальцы, а потом складывают их в коробочку для “подарка” отцу.
– Твоя задача - не выёбываться. Тогда, возможно, доживёшь до момента воссоединения с папочкой. Усекла?
Я дёргано киваю и продолжаю стоять как прибитая. В желудке ощущение, будто камней накидали, а ещё хочется писать.
Страшно. Очень страшно мне.
Мужчина переключается на своих людей, продолжая беседу с ними. Один из них явно приближённый.
– Запиши видео и отправь Ансупову. Как перезвонит, дашь трубку мне.
– А с девкой что? - спрашивает второй.
