С гигантского обрыва, когда-то образовавшегося из-за грандиозного обвала и ставшего плотиной для образования большой Рицы, по ночам с сильным грохотом сыпались камни, вызывая в воображении засыпанные обломками дома и погребенных под обвалом людей. Исследовав обрыв, я с облегчением увидел, что камни скатываются в глубокое ущелье, отделенное от малой Рицы скальным гребнем, так что камнепады для моей палатки не представляли никакой опасности, и я успокоился.
Подошла суббота. К вечеру с перевала донеслись голоса и смех.
Это спускалась группа туристов, человек двадцать, идущих по маршруту, пролегающему через озеро. С криками и шутками они поставили палатки, разожгли костер и занялись приготовлением ужина. Вначале туристы не заметили мою палатку, но те, кто отправились собирать валежник для очага, стали поглядывать на нее издали, влекомые любопытством. Вечером, освещая путь фонариками, ко мне приблизилась делегация с приглашением разделить с ними ужин у костра. От застолья я отказался, но пообещал прийти к костру попозже.
Вскоре, не дождавшись моего прихода, заинтересовавшиеся туристы опять пришли звать меня не вечернюю беседу. Как ни отказывался я под разными предлогами от шумной компании, с бряцавшей у костра гитарой, пришлось присоединиться к ожидающим меня туристам, которые оказались студентами мединститута.
За чаем начались вопросы: кто я, и почему живу в лесу один. Так как я принял решение всегда говорить по совести, то пришлось сказать, что живу в лесу один ради того, чтобы испытать самого себя.
Возникло недоуменное молчание, и кто-то проговорил: «Да он, кажется, современный отшельник!» Как только прозвучало это определение моего статуса, возникшее напряжение сразу разрядилось и настороженность всей компании исчезла. Посыпались шутки, зазвучал смех. Сославшись на свой распорядок и извинившись, я ушел в свою палатку, где с трудом завершил свои молитвы, постоянно отвлекаясь на шум и песни.
Утром туристы принесли мне продукты, которые им уже были не нужны, так как их маршрут заканчивался на Рице.
Они оставили возле палатки вермишель, картофель, хлеб, консервы, варенье и затем столпились у входа.
— А можно задать вопрос? — из толпы собравшихся выскочила бойкая девушка.
— Можно.
— Скажите, а как вы пришли к прозрению?
Пришлось ответить, как подсказывала совесть:
— Постепенно пришел к выводу, что жизнь в уединении — это именно то, что мне нужно.
— Понятно… — протянул чей-то голос, хотя в нем не было уверенности.
