— Простите, бабушка! Берите часы, берите и коврик, я больше не буду сюда ходить!
Старушка еще что-то прокричала по-грузински, но расстались мы мирно, а мальчика мне удалось даже погладить по торчащим волосам, вызвав на лице его улыбку. Я отправился домой, а старушка с моими часами пошла обратно. За ней побежал и мальчик, ухватись одной рукой за подол, а другой таща за собой мой коврик.
Грустная история произошла у меня со взрослыми мужчинами. Когда я молился вдалеке за селом, стоя на коленях среди валунов, ко мне подошли трое мрачных насупившихся грузин.
— Ты что здесь делаешь?
— Молюсь.
— А кто ты такой?
— Русский.
— Э, говорить все можно, а врать нельзя! Какой ты русский? Ты осетин!
— Нет, я не осетин, у меня есть паспорт, где написано, что я русский.
— Э, в паспорте все можно написать! Ты осетин!
Как я ни уверял, что это ошибка, грузины очень сурово заявили мне, что если я еще раз здесь появлюсь, то мне не следует ожидать для себя ничего хорошего. Интересно, что когда я ездил в Осетию, то в городе, на рынке, меня точно также остановили осетины и с большой враждебностью выясняли, не грузин ли я.
Это заставило меня серьезно задуматься над своим положением и не оставалось ничего, как только вздохнуть: «О времена, о нравы…»
Другая грустная история приключилось между мной и директором турбазы, который вдобавок, как я уже говорил, занимал должность председателя сельсовета. Однажды я заглянул в местный придорожный ресторанчик, чтобы купить каких-нибудь сладостей к моему одуванчиковому чаю, и остановился у стеклянной витрины, рассматривая выставленные продукты.
Ни сладостей, ни конфет я не увидел, но заметил, что за столом сидит мой начальник с подвыпившей компанией.
— Иди сюда! — крикнул он. — Садись, ешь!
Мне придвинули пирог с крапивой. Я присел на свободный стул и отведал немного пирога. Директор разлил по стаканам водку и один такой стакан, наполненный доверху, подал мне:
— Пей!
— Я не пью!
— Пей, ты что нас не уважаешь? — побагровел он.
— Вас уважаю, а водку пить не стану! — твердо ответил я, решив, будь что будет.
Компания глухо зашумела. Взгляды посуровели.
— Ага, вот ты какой! Приехал сюда, скрываешься! И город твой мы знаем — все воры! Наверно, сам украл что-нибудь и скрываешься здесь! — разбушевался председатель сельсовета. — Чтоб завтра духу твоего здесь не было!..
— Ладно, хватит, успокойся! — начали уговаривать его приятели.
Я ушел, надеясь, что наутро директор все забудет.
