Самым тягостным являлся диалог о семье: женат или не женат? Дети есть или нет? Если не женат, то почему? Чтобы прекратить этот утомительный допрос, я пошел на компромисс со своей совестью и вознамерился в таких вопросах отделываться ложью.
— Да, женат! — стал отвечать я.
— А дети есть?
— Есть.
— Сколько?
— Двое!
— А кто, мальчики или девочки?
— Один мальчик, одна девочка!
— А сколько лет?
Мое терпение подходило к концу. Замявшись, я отвечал:
— Мальчику четыре, а девочке два годика! Что еще?
— Что сердишься, брат? Я же тебя по-человечески спрашиваю! А как их зовут? Не сердись! Сам видишь, дорога длинная…
Видя, что ложь запутывает меня окончательно, с тех пор я решил говорить правду, какой бы невероятной для собеседника она ни была.
Теперь разговор шел уже в другом русле:
— Скажи, дорогой, ты женат?
— Нет.
Лицо водителя поворачивалось ко мне:
— А собираешься?
— Не собираюсь."
"— Почему не собираешься?
— Не женюсь ради Бога.
— Ради Бога — это как? Ты что, суфий?
— Ну, примерно, только православный.
— А, это как монах? — он с любопытством посмотрел на меня.
— Да, как монах.
— Церковь любишь, Христа любишь? Это хорошо! Я сам ношу в кармане кое-что… — к моему изумлению некоторые водители доставали из нагрудного кармана рубашки церковный поясок с молитвой девяностого псалма «Живый в помощи Вышняго»…
— Если мулла не поможет, русский поп поможет! Так у нас люди говорят!
В городе у Экспедиции, рядом с аэропортом, находилась база, где можно было останавливаться — небольшой домик с несколькими комнатками.
В том же районе, рядом с кладбищем, располагалась и церковь в честь святителя Николая, маленькая и низенькая, перестроенная из бывших механических мастерских, где вместо колокола висел газовый баллон, спиленный снизу. Вот в него в будущем мне пришлось бить много раз, когда я стал пономарем в этом храме. И все. же сердце мое полюбило тихую и святую благодать, окружавшую и наполнявшую этот храм, а также простое церковное внутреннее убранство церкви, но познакомиться со священником у меня пока еще не хватало решимости.
Из Душанбе я написал родителям первое письмо, в котором сообщал, что у меня все нормально, что я живу и работаю в горах среди прекрасных людей, и просил прощения за неожиданный отъезд из дома. С этого времени у нас началась переписка.
