Посмотрев вокруг и услышав орудийный гул, он покачал головой:
— Как вы тут один живете? Ума не приложу!
И, поправив на плече автомат, ускакал на Псху.
Осень между тем все больше вступала в свои права. Душу волновал в сумерках быстрый и тревожный крик гусей, пролетающих над скитом и спешащих на юг. Кукуруза тем временем почти вся созрела и составляла все мое питание в первую осень войны. В сумерки по вечерам я стал слышать страшный треск забора, устроенного нами из валежника, а утром находил поломанные стебли кукурузы и обгрызенные початки.
Мой огород начинался сразу за окном, выходящим в лес. Я решил покараулить у окна с «жучком» — механическим фонариком в руках. Как только стемнело, послышался хруст ломаемых веток — кто-то лез через ограду. Присмотревшись, я увидел медведицу и двух медвежат, устремившихся к кукурузе. Они обламывали стебли и с явным удовольствием грызли молодые початки. Я потихоньку растворил окно: гости не обращали на мои приготовления никакого внимания.
Как только я с жужжанием посветил им из окна в огородные сумерки, медведица легла в небольшую яму и, притаившись, прикрыла голову лапами. Медвежата прижались к ней.
Когда я прекращал светить фонариком, медвежье семейство снова принималось за свое угощение.
Днем ко мне заглянули сыновья Ильи:
— У вас медведь кукурузу ест?
— Ест понемногу!
— Мы засаду сделаем, чтобы он вам не мешал!
— Да он мне не мешает, пусть ходит! — пытался я отговорить охотников.
Но они молча переглянулись и ушли. Мне очень не хотелось, чтобы медведица и медвежата пострадали. Ночью ничего не было слышно, а на рассвете братья стукнули мне в окно:
— Эй, отец, медведя мы не видели, а кукурузу лучше уберите, а то ничего не останется!
Я собрал урожай, оставив уголок несобранной кукурузы с той стороны, откуда приходили медведи. Еще несколько вечеров, сидя с четками у раскрытого окна, я радовался своим гостям, что они угощаются моим лакомством и что все они живы.
Неожиданно обо мне вспомнил добрый печник. Он приехал на лошади специально для того, чтобы спросить, намерен ли я в летней кухне сложить печь. Несколько дней мы занимались с ним подвозом глины и камней. Наконец печь была готова, благо что чугунная плита была куплена заранее, до войны. Теперь я пек лепешки прямо на плите, пропекая их с двух сторон.
