По сути, войну и послевоенное время нам удалось пережить сравнительно благополучно благодаря его дару предвидения. Мы все, связанные с отцом Виталием, прошли через суровые испытания и остались живы и невредимы, следуя его наставлениям и советам. Утрата такого наставника, как показала жизнь, невосполнима. Все события, о которых он писал в письмах, исполнялись, даже самые невероятные, и это крепило мою веру в его проницательное видение дальнейшего хода мировой истории.
То, что послушник поселился в скиту, оказалось очень кстати, и я предложил Павлу следующий вариант: ему остается дом и все хозяйство, а я ухожу на Грибзу, где начну свою отшельническую жизнь.
О ней я мечтал днями и ночами, не чая, когда наступит этот благословенный час. Так мы и решили, разделив между собой хозяйственные обязанности, а огород договорились обрабатывать сообща. Когда сошел снег и подсохли тропы, мы стали собирать рюкзаки в дорогу. Но весенние дожди зарядили каждый день. Низкие холодные тучи ползли по долине;. Они заволакивали целиком весь дом и даже норовили пробраться большими клубами тумана в наши комнаты.
Москвичу, похоже, было очень интересно увидеть нашу церковь, половина которой являлась делом его умелых рук. Жалея его, я откладывал выход в горы, надеясь дождаться хорошей погоды. Все же пришлось уступить настойчивым просьбам послушника, и мы намерились выйти в путь рано утром, если не будет дождя. Знакомый шорох дождевых капель на крыше дал знать, что день опять будет дождливым.
— Отец, можно выходить! — бодрым голосом объявил Павел.
— Так дождь же идет, промокнем насквозь!
— Это не дождь, отец, не дождь, уверяю тебя!
— А что это, по-твоему?
— Это просто с деревьев капает!
Мы рассмеялись и, одев штормовки, вышли под мелкий моросящий дождь."
"Идя под безпрерывной моросью, я заметил, что брезентовые брюки моего спутника заправлены в сапоги, а не выпущены поверх голенищ, как делают в дождь все местные жители. Когда мы остановились передохнуть и укрылись от дождя под пихтой, я посоветовал послушнику выпустить брюки сверху, чтобы вода не стекала в сапоги.
— Ну, это ерунда! — отмахнулся москвич. — Я всегда так хожу в походах…
До водопада, где была примерно половина нашего пути, мы дошли сравнительно легко, так как с тропы стаял весь снег. Но дальше повсюду лежал рыхлый снег. Чем выше мы поднимались, тем больше его становилось.
На этой высоте к холодному дождю добавилась снежная крупа. Стылый ветер пронизывал до костей.
