Приноровился я их с рук кормить. Кладешь на ладошку кусочек мяса и приставляешь ее к сетке. А они аккуратненько так это мясо с ладошки берут. Один раз я проворонил свой палец. — Заметив, что я пристально рассматриваю шрам на его безымянном пальце, Павел хохотнул. — Вот-вот, этот самый! Отвлекся я на что-то, слышу — клац! А мой палец уже в волчьей пасти. Как дернусь я назад, а кончик его мне волк, словно бритвой, по самый ноготь отхватил… Бегом в больницу, там мне палец подлатали. У волка тоже дух особый есть, до костей пробирает, силища…
— Так ты в Абхазию после зоопарка приехал?
— Нет, после него я еще разные статейки в журнал «Юность» пописывал, потом литературным критиком там работал.
Это мне тоже нравилось.
— Зачем же ты бросил эту работу, если нравилось?
— Жизнь моя в миру закончилась. Жена загуляла. Прижал я ее как следует, а она мне: «Больше не буду!» — «Ага! — говорю. — Больше не будешь, а меньше, значит, будешь?» Замахнулся я на нее, думал — все, конец ей! А потом передумал, сына жалко стало.
Ударил я изо всей силы кулаком в стену, та аж загудела. Всю руку разбил. Поехал снова на Север, но места себе там не нашел. Услышал от Михаила про Псху, так и попал сюда…
Через несколько недель жизни в скиту, общаясь с братьями и занимаясь огородом, я понемногу обрел физическую крепость и пришел в себя. В душе вновь появилось желание и силы вернуться в уединение. В это время на Решевей неожиданно появился радостный Андрей, благополучно пробравшийся через границу — ночью, под автоматными очередями.
Блокада Абхазии со стороны России продолжалась, и без особого разрешения пройти пропускной пункт на Псоу никто не мог.
— Батюшка, я столько вещей хотел вам привезти, как обещал, но, когда узнал, что граница закрыта, вынужден был все оставить!.. — оправдывался гость.
— Ладно, Андрей, хорошо что приехал! — обнял я его. — Помоги забросить груз к келье — и слава Богу!"
"С тревогой я открыл письмо от отца. Оно оказалось полной противоположностью тому, что мне представлялось зимой.
Отец, через посредство отдела кадров Лавры, начал сдавать комнату священ-никам-заочникам, приезжающим на экзамены, и даже собрал для меня небольшую сумму денег. Здоровье у него хорошее, не болеет. Мама моего друга архимандрита Пимена приняла монашеский постриг, и теперь ее зовут монахиня Сергия. В конце письма он передавал поклоны от братии и от батюшки. У меня отлегло от сердца.
В одно утро я не смог разбудить Андрея. Он спал мертвецким сном.
