Слезы пчеловода капали на подрясник и прожигали мне грудь. В своей беде он стал мне ближе всех на Псху, словно самый родной человек, и частью моей жизни на самом трудном ее этапе.
Милиционер, у которого в прошлые годы отец работал следователем по особо опасным делам, проявил немало изобретательности и постепенно разыскал свидетелей убийства. Он нашел человека, охотившегося в тот злополучный день недалеко от пасеки. Путем осторожных расспросов Валерий выяснил, как совершилось убийство.
Этот охотник, боясь мести братьев, долго скрывал то, что он оказался невольным свидетелем преступления.
Выяснилось, что сына Василия Николаевича убили неверующие старик и его младший сын. Они ударили парня прикладом автомата и затем добили его, когда он начал кричать. После этого обернули полиэтиленом и утопили в глубокой выемке под крутым берегом реки, придавив камнями. Но паводок помог обнаружить это злодеяние. Догадка лесничего оказалась верной.
Запугав угрозами случайного свидетеля преступления, убийцы успокоились и считали, что дело закрыто.
Все это с гневом поведал мне Валерий, поднявшись в келью на Грибзу.
— Серьезная проблема, батюшка. Знаю точно, кто убил, и могу доказать. Сдать убийц в сухумскую милицию? Но их выпустят через месяц, так как старший брат назначен абхазами главой администрации на Псху. Убить из засады отца и сыновей? Но это не по-православному… Сейчас вся эта семья ходит в горы, держась вместе. Все вооружены автоматами.
Как поступить? — опустив голову, задумался милиционер.
— Не знаю, Валера. Оставь все на волю Божию. — после долгого молчания посоветовал я. — Бог Сам решит все как нужно, раз тебе нет поддержки от властей…"
"На этом мы попрощались. А мной овладела печаль: зло на Псху взяло верх, так как полная анархия и безвластие в стране дали возможность злодеям жить и действовать безбоязненно, утверждая свою силу автоматами и прикладами. К тому же Василий Николаевич по простоте открыл место моей кельи одному из убийц.
В тот же день я с утра поднял к заветным скалам топор, пилу, полиспаст, молот и железные скобы, чтобы начать строительство церкви в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Этот праздник был особенно дорог для меня, потому что в этот день я когда-то стал иеромонахом.
Отобрав продукты для верхней кельи — муку и крупы, нагрузившись вдобавок тяжелой брезентовой палаткой, я отправился вверх еще раз.
