Вообще-то я этим делом не занимаюсь, но ради вас, батюшка, постараюсь вам помочь! Зина, иди сюда!
Из соседней комнаты вышла его супруга и смущенно поздоровалась со мной. Ее муж обратился ко мне:
— Батюшка, мы вас так редко видим, а хочется узнать как можно больше о нашей православной вере. Разрешите, мы будем задавать вопросы, когда я буду сверлить зуб, а вы можете моргать глазами, если «да», и просто закрывайте их, если «нет».
— Хорошо, — ответил я, ужасаясь предстоящей процедуре.
Зина села за это устройство и завертела деревянную ручку на колесе.
Оно со скрипом и грохотом начало вращаться. Бывший помощник стоматолога решительно принялся сверлить мой зуб. Сверло ходило ходуном и било по больному зубу. Похоже, зуб не очень поддавался старому затупленному сверлу.
— Не желаете немного самогона для храбрости, батюшка? — сочувственно обратился ко мне «стоматолог». — Очень уж крепкий у вас зуб…
Я отрицательно закрыл глаза.
— Моя сестра, батюшка, была с вами на Решевей, когда парализованная Мария выздоровела.
Мы вас после этого очень полюбили. Вообще-то нас называют «катакомбниками», наша Церковь находится за границей. К нам на службу не хотите прийти?
Я снова закрыл глаза.
— Понятно. А если мы вас попросим молиться за нашего сына, который сейчас в армии, вы будете молиться?
Я утвердительно моргнул.
— Нам говорят, что ваша Московская Патриархия исполняет все указания КГБ, это правда?
Я закрыл глаза, стараясь выражением лица показать, что это не совсем так.
— Ясно.
А в вашей Церкви сейчас есть хоть один святой?
Я моргнул несколько раз.
Скосив глаза на супругу «стоматолога», которая без остановки крутила большое колесо, я увидел, что она вся взмокла. Мой доктор, заметив, что его жена устала, сказал ей:
— Хватит, Зина. Теперь осталось батюшке пломбу поставить…
Зина, покраснев, сказала:
— Батюшка, если у вас есть духовные книги на Решевей, передайте нам что-нибудь почитать…
— Конечно, передам! — наконец с облегчением смог сказать я после обработки больного зуба.
Если бы не горячая молитва в сердце, которая уменьшала боль при сверлении зуба этим чудовищным устройством, я бы, наверное, не выдержал этой процедуры.
С новой пломбой в зубе я шел под ночным звездным небом к дому Василия Николаевича, нагруженный сырами от «катакомбников». На душе, несмотря на перенесенные мучения, было так хорошо, что Иисусова молитва изливалась из сердца сама собой в благодарственном безмолвном молитвословии Богу.
