Пришлось заняться уборкой, досадуя на себя самого, что оставил щели в потолке. В церкви мы отслужили несколько литургий. Наши глаза и сердца сияли счастьем.
— Жалко расставаться, отче! — сказал на прощанье геолог. — Но дела ждут. Возможно, я ребят поеду провожать в Сухуми, благослови!
— С Богом! — прощался я с отцом Пантелеймоном и поблагодарил всех друзей за помощь. Их радостные улыбки отразились на моем лице. Вскоре звонкий пересвист птиц заглушил их удаляющиеся голоса. Я оказался один.
Очи Божии смотрят в мир сквозь душу человеческую, которая по неведению ищет Его в мимолетных видениях земной суеты, уходя все дальше и дальше от Бога.
К чему приходит та душа, которая познала неверность путей своих? К признанию своей чудовищной ошибки и искреннему всецелому покаянию и молитвенным просьбам, умоляя Христа простить ей этот ошибочный выбор. Тот, кто кается лишь на словах, не может вернуться в свое сердце, где обитает Христос. Но тот, кто кается всей душой и всем помышлением своим, обретает освобождение от бремени скорбей и находит спасение в Царстве Божием, открывающемся в его собственном сердце.
НАЧАЛО ПОКАЯНИЯ, У КОТОРОГО НЕТ КОНЦА
Когда в Боге для нас исчезают враги, то исчезают и друзья. Тогда все люди становятся нашими близкими, а все звери, птицы и рыбы, вся тварь, дышащая одним с нами воздухом, — нашими меньшими братьями. Ты, Боже, — Жизнь моя и Счастье мое! Как бы хотел я разделить всего Тебя и раздать Твою благость близким моим, чтобы каждое живое и чувствующее существо ощущало Тебя всем нутром своим.
Но близкие мои не устремляют взор к Тебе, а братья мои меньшие не воспринимают Тебя, осветившего сердце мое, ибо слаб я и немощен больше всех близких моих и одурманен страстями больше самых диких зверей. И все же не ищу я ничего в целом мире, ибо постиг я, что Ты, Господи, — единственный пресветлый Владыка моего сердца, страждущего, томящегося и жаждущего приникнуть к Тебе навечно.
Что есть духовная жизнь? Наше неисходное сердечное внимание в покаянной молитве, насколько это возможно, и совершенное трезвение ума, насколько это достижимо.
Эгоистическая душа никогда не может быть счастлива, счастье — это полнота всего бытия. Полнота счастья приходит лишь к той душе, которая отказалась от своего эгоизма.
Когда я поднялся в верхнюю келью, взяв с собой литургийные сосуды и антиминс, то расцеловал от радости все ее стены, до того милой она мне показалась. Я покрыл крышу принесенным желтым пластиком и настелил полы. Яркий цвет кровли смущал меня.
