Птицеед

Отец слишком сильно разжёг в нём идею поиска пращура. Это пламя нельзя было загасить логикой, риском смерти, запретом на возвращение в Ил (последнее пыталась сделать Фрок).

Рейн был… как раз наивным романтиком. Он считал своим обязательством отыскать предка, постараться предать земле его останки. Раз и навсегда поставить точку, завершить легенду, дать покой тому, кто так много для нас сделал.

Рейн был… тем, кто хотел обогатиться. Точнее, обогатить. Не так, как вы могли подумать. Не деньгами, ибо наше наследство, как я уже говорил, накопленное ещё в былые времена, вполне приумножилось и позволяло не беспокоиться о дне грядущем.

Здесь было замешано другое. Оделия Лил. Он мечтал дать своей жене то, чего бы не было ни у одного колдуна Айурэ. И я полагаю это стремление достойной целью.

Мой брат искал Когтеточку много лет. Планомерно и последовательно изучая Ил, заходя всё глубже и глубже, проверяя отдалённые уголки, в которые ни разу не забирался никто из людей, живших уже после эпохи угасания Светозарных.

Он таскал и меня, беря в походы, а после, когда я решил двигаться своим путём, отправился вместе с Оделией. Ибо она желала раскрыть тайну легендарного колдуна не меньше, чем он.

Я отвлёкся от тяжёлых мыслей о прошлом, закончил ужин, расплатился и, выйдя, направился к памятнику. Здесь, на ступенях, в этот час никого не было. Так что я сел на траву, рядом с постаментом, достал карманные часы, отмечая, что пришёл вовремя.

Человек появился спустя минуту и через площадь зашагал в мою сторону.

Когда он попал в свет каштанового фонаря, я узнал Удо Траугесланда.

Голова конечно же удружил.

— Дери меня совы, — пробормотал я.

Я счёл нужным проявить вежливость и встать, чтобы обменяться с ним лёгкими поклонами.

— Интересное вы место выбрали для встречи, риттер. — Он сел так, чтобы видеть меня. — Не думаете, что обсуждать щекотливые вопросы в людных местах не очень разумно?

— Признаюсь, риттер. Я ждал Тима Клеве и планировал пройтись с ним до Кипящего Бассейна.

Он протянул мне узкий конверт:

— Вам записка от него.

Я вскрыл печать, повернул бумагу к свету — почерк у Головы не то чтобы идеальный. Так сразу и не разберёшь. Прочитал, что обстоятельства заставили Тима вернуться в Шельф.

В принципе ничего страшного. Он поступил правильно, что прислал вместо себя кого-то ещё. Дело не терпело промедления.

— Я позволил себе заменить вашего друга, — вкрадчиво сказал мне гость в парике.