Птицеед

Элфи решила, что познание человеческого тела не только с его прекрасной стороны — важно для её образования, поэтому посещала публичные лекции профессоров анатомии, открытые для всех желающих. Я отправлял её в экипаже, а после приезжал встречать, и мы часто гуляли по Вранополью, болтая о всяких пустяках.

Я, какие бы запреты на Ил ни накладывал, всё же старался учить её тем вещам, которые можно встретить за Шельфом. Понимал, что не смогу удерживать птицу в клетке всю её жизнь и рано или поздно она расправит крылья и полетит туда, куда бы я не хотел, чтобы она летела.

С моего разрешения или без него. Всё, что я мог, лишь сдерживать Элфи до поры до времени, ну и научить безопасному полёту. Хотя бы подготовить к нему. И здесь, среди тёмных домов, тихих рек и каштановых рощ, ваш покорный слуга становился достаточно словоохотлив, чтобы рассказывать ей о некоторых ужасах, которые я не позволял себе обсуждать с ней ещё год назад.

Теперь у нас стало доброй традицией: вечерняя прогулка по Вранополью и поход в кафе или ресторан за какой-нибудь вкусняшкой.

Девчонка, хоть и отъявленный домосед, редко покидающий родное гнездо, любит смотреть город и находить в нём нечто новое.

А я, не менее чем она, люблю ей показывать неизведанные уголки Айурэ. Ибо мой город прекрасен, тёпл и ласков.

Ну… большую часть времени. Особенно если ты не забыл дома деньги и шпагу.

Я немного опоздал, лекция уже закончилась, и она ждала меня у крыльца, среди других слушателей, в основном студентов младших курсов университета.

В пепельном платье, с очаровательным бантом на талии, собранным из атласных лент, с белыми кружевными манжетами и шейным платком точно такого же цвета, в строгих перчатках и ботинках, она выглядела старше, почти под стать тем, кто окружал её. Но всё равно выделяясь и бросаясь в глаза.

Платиново-русые волосы, собранные на затылке в сложную форму, удерживаясь множеством заколок и шпилек, ловили на себе солнечные блики. Она держала в руках маленький блокнот в бирюзовой обложке, с торчащим из него медово-жёлтым карандашом и с улыбкой слушала, что ей говорит какой-то молодой человек в прекрасном дорогом тёмно-синем сюртуке, расшитом серебряной нитью.

Кроме этого господина, в компании оказались ещё двое столь же хорошо одетых и довольных жизнью юных господ. Вся троица напоминала щенков, собравшихся вокруг аппетитной косточки. Они разве что не повизгивали от восторга. Будь у них хвосты, уверен, те крутились бы с непередаваемой скоростью.