Птицеед

— В моём голосе звучало достаточно ядовитой благодарности, чтобы он хмыкнул. Потёр испачканными в чернилах пальцами нос.

— Право, риттер. Не знаю ни о чём подобном.

— Тогда узнай. Я помню об артефактах, которые нейтрализовали магию.

— Кобальтовой ветви и частично Зелёной. Но я сейчас же зароюсь в книги. А потом поеду в университет и поспрашиваю у добрых знакомых. Всё равно сегодня девочка отказалась от учёбы.

Я не стал интересоваться, почему Элфи так решила. Понятно, что из-за вчерашнего. Так-то она обожает занятия.

Поблагодарил его и всё так же босиком отправился в столовую.

Никто из таверны ещё не приходил, чтобы забрать принесённое: завтрак, уже давно остывший, стоял на столе, как и грязная посуда. На тарелках у места Элфи лежали ярко-алые пустые панцири раков и бледно-розовые — креветок.

Моя воспитанница любит эти морепродукты, в отличие от меня. Зато не переносит яйца ни в каком виде, поэтому высокий омлет с зеленью лежал под колпаком нетронутым. Что меня сделало почти счастливым.

Как и кофе, пускай и холодный.

В жизни появился смысл. И даже какая-то цель. Я помнил, какой сегодня день, но времени оставалось много, так что я собирался провести ещё один разговор.

Поднялся наверх, по пути проверив дверь Личинки. Надёжно. Заходить к ней не стал. Эта гадина не стоит времени. К тому же сейчас она найдёт брешь в моём настроении. Пусть сидит на табурете и мечтает о своём Иле. Его ей в этой жизни не видать.

Древо продолжало цвести, но находилось уже в начальной фазе исхода этого периода.

Первые белые лепестки упали на пол, меж узловатых корней и, полагаю, к концу недели тут всё будет точно прошёл снег. А пока шмели деловито жужжали, облетая каждую ветвь.

Элфи восседала в своём излюбленном кресле, закинув обе ноги на правый подлокотник, меланхолично листая атлас морских открытий прошлого века.

— Я в порядке, — сказала она мне, предвосхищая вопрос. — Даже не простыла.

— Так уж и в порядке? — Я проявил мягкую настойчивость.

— Ну хорошо, — сдалась воспитанница, прикрывая книгу и закладывая пальцем нужную страницу.

— Я разочарована в себе. Сильно. Я — трус.

— От этого слова в нашем обществе веет каким-то жеманным кокетством. Ой, я такая трусиха и боюсь мотыльков. Сейчас упаду в обморок. Мелко. А я — трус. Правильно, что ты не берёшь меня с собой в Ил.

Ох уж эта юность и бескомпромиссность к самой себе. Никто не может быть более строг к собственным ошибкам, часто мнимым и надуманным, чем молодые создания.