Птицеед

Я вновь был во Вранополье, наслаждаясь свежим морским ветром, бьющим в лицо. Сидел на лавочке парка Трёх Королей, в десяти минутах ходьбы от собора, у самого обрыва, любуясь на синеющее далеко внизу Домашнее море, блики на воде и парусники, снующие в заливе.

Идиллическую картину портили лишь носящиеся ниже обрыва чайки. От их пронзительных, скандальных криков звенело в ушах. Это, если кто не знал, наши городские людоеды.

Узаконенные Судебным правом лордов-командующих. До острова Покорми Чайку отсюда десять минут полёта, и если Сытый Птах в этот день оказывается на стороне горластых склочниц, то в клетках, висящих над каменистыми стенами, можно найти завтрак или ужин.

В первый свой визит проплывал с братом на арендованной лодке по Дальней дуге дельты Эрвенорд.

У нас у всех есть свои страхи. Рейн боялся отправиться на корм чайкам. Совершить нечто такое, что карается смертной казнью. Поэтому он и привёз меня. Чтобы я проникся увиденным, никогда не нарушал основополагающие законы и не замышлял против Айурэ.

Это место он считал весомым аргументом, чтобы так не делать. Или… не попадаться.

Покачивающиеся на цепях вытянутые клетки с плоскими, сильно порыжевшими прутьями, изгаженными птичьим помётом, оставили в моей душе неизгладимый след. Промежутки между ними были слишком узкими, чтобы протиснулся человек, но достаточно широкими, чтобы чайки могли обедать и ощущать такой же комфорт, как и гости, приглашённые на ужин во дворец Первых слёз.

Помню свои впечатления.

Мелодичный и вместе с тем какой-то очень слабый звон крепких цепей. Точно кладбищенский шёпот призраков. Неспешное покачивание десятков маятников-клеток из стороны в сторону из-за утреннего ветра казалось одновременно и зловещим, и умиротворяющим. Они висели на разном уровне, чем-то напоминая железные побеги, заканчивающиеся плодами, в сердцевине которых хранилось то, что некогда было людьми.

С лодки я увидел лишь фрагменты костей в самой нижней клетке, да позже, когда мы уплывали, откуда-то сверху долетел отчаянный крик.

Порой эти пернатые создания исторгают точно такие же крики, как и люди.

Недалеко от того места, где я сидел на скамейке, торговал старик. Он всё ещё был жив, хотя прошло много лет с тех пор, как я его видел в последний раз. Седовласый, с пушистыми баками, тусклым взглядом под густыми бровями. Он почти не изменился.