Птицы Великого леса

Но я боялась вернуться в Ратиславию, – туманно ответила Дара. – Тут меня преследует твой брат.

– Больше не опасайся его, ты под моей защитой, – Ярополк остался на прежнем месте и не попытался подойти ближе. Даре вдруг стало досадно от этого, так привыкла она за последнее время к манере князя обнимать её или касаться рукой.

– Что может быть важнее всего для тебя, князь? Важнее родного брата? – не сдержала она любопытства.

Ярополк тихо засмеялся, и смех его слился с треском пламенника и скрипом снега, с тихим ворчанием мороза и безмятежностью зимней ночи.

– Для тебя семья – твой долг, потому ты и готова босиком в одной рубахе бежать через весь город, – сказал он с мягкой издёвкой, и Дара смутилась ещё больше, вспомнив их встречу ночью на берегу двух рек. – А для меня долг – это все ратиславские земли. Моими предками на меня возложена ответственность за их целостность и безопасность и за всех людей, что на них живут.

– Моя семья поступила бы точно так же. Мой отец и Мечислав, без сомнения, а Вячко… он ещё молод, поймёт со временем.

Ярополк внимательно посмотрел на Дару и сделал шаг навстречу, стянул рукавицу и наконец коснулся пальцами красной от смущения и мороза щеки.

– Ты устала, – заметил он. – Иди, отдыхай.

– Благодарю тебя, князь, – проговорила Дара. – За всё, что ты сделал для меня и моей сестры.

Ярополк чуть сощурил глаза, точно оценивал её, уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке.

– Сладких тебе снов, Дарина, – пожелал он и пошёл обратно к городу по узкой тропе.

От соседнего забора, точно тень, отделились гридни и последовали за князем. Дара посмотрела на пламенник, почти утонувший в сугробе, и ногой забросала его снегом, слушая, как шипело пламя. Вокруг стало совсем темно, и Дара больше не боялась, что кто-то заметит смятение на её лице. Она зачерпнула снег руками и умылась, радуясь отрезвляющему холоду.

– Я не женюсь на тебе.

– Тогда мой отец отрубать тебе голова, – Чичак сердито сверкнула тёмными глазами. – Ты, княжьич, другого выбора не имеешь.

Вячко сжал кулаки, сдерживая рвущийся наружу гнев. Девчонка смотрела на него с превосходством и явно наслаждалась его унижением. Он сидел перед ней на полу, на прогнившем соломенном тюфяке, потому что стоять уже не мог. Грязный, побитый, голодный. Чичак гордо задирала голову, придерживая дверь темницы – в любой момент она могла её захлопнуть и отрезать Вячко от всего остального мира. Он был в её власти.

– Послушай, – выдохнул Вячко отчаянно.