Птицы Великого леса

– У тебя есть какие мысли о княгине Здеборе? – опасаясь быть подслушанной, тихо спросила Дара. – Что особенного можно о ней сказать, что меня защитит, а её очернит в глазах людей?

– Она меня в плену держала, что же хуже может быть? – простодушно удивилась служанка.

– В плену она тебя держала по твоему же согласию, – возразила Дара. – Да и человек ты подневольный, так?

– Так, – промямлила Третьяна.

– Значит, княгиня с тобой может сделать что угодно, а ты и возразить не посмеешь. Лучше расскажи, знаешь ли ты о ней что-то такое, что она хотела бы скрыть?

Дара поправила меховой воротник.

Облачко пара вылетело изо рта, когда она громко выдохнула, и это показалось странным, так холодно было на душе.

– Затем, что она хочет сжить меня со свету. Я бы предпочла, чтобы вышло наоборот.

Третьяна посмотрела на Стрелу, шагавшего впереди, и ещё тише прошептала:

– Я знаю пару средств. Никто не поймёт даже, что дело в чарах. Княгиня просто умрёт во сне.

Дара застыла так резко, точно земля у неё перед ногами обвалилась.

– Ты сбрендила, что ли?

Третьяна пожала плечами, облизала потрескавшиеся губы.

– А почему нет? Она бы нас с тобой не пожалела.

– Эй, вы чего там? – прорычал мужик за спиной.

– Ничего, – процедила сквозь зубы Дара и потащила Третьяну почти волоком. Служанка была такой худенькой и маленькой, что казалась ей не тяжелее ребёнка.

– Мою семью княгиня не пожалела, – проговорила она тихо. – Зачем нам ждать, пока она ещё что-нибудь придумает? Она просто так не остановится.

– Я поговорю с князем.

– В Лисецке Чернек хозяин.

– А во всех ратиславских землях хозяин Ярополк.

– Только пока остальные князья с этим соглашаются. Ты его поддержкой должна быть, ты должна на его врагов наводить страх, а выходит, что ты сама запугана.

– А ты как будто нет, – зарычала Дара.

– Я не лесная ведьма.

Захотелось прогнать её вон.

– А ещё я знаю, как свести княгиню с ума, – прошептала Третьяна.

– Она и без того, кажется, безумна.

В детинце под порывами ветра по-прежнему качались висельники.

При свете дня на занесённой снегом площади они выглядели куда страшнее, чем в размытых красках ночи. Дара замедлила шаг, когда увидела виселицу, и попыталась пересчитать повешенных. Сколько их погибло во время бунта? Скольких лишили жизни ради устрашения других?

– Топай, – мужчина толкнул её сзади в плечо.

Дара остановилась и посмотрела ему в глаза. Она едва доставала мужику по плечо, но он вдруг осунулся, переменился в лице.