Птицы Великого леса

Он сидел вместе со Стрелой и Небабой, все трое обедали.

– Какие вести, чародей? – спросил Вячеслав.

– Мои люди загнали конников к реке, там им не уйти. Я облетел всю округу, но кагана Шибана так и не нашёл. Он, верно, оставил своих людей и скрылся.

– Хана Барджиля не видно?

– Он столкнулся с тем отрядом, что мы вчера потеряли в лесу. Люди Шибана перебиты. Думаю, скоро сам Барджиль будет здесь.

Вячеслав снова кивнул. Ел он неохотно, давился едой и водой, морщился, точно перед ним лежала не жареная баранина, а ведро угля.

– Воевода, – Милош подошёл ближе, склонился над ним, – не хочу лезть в твои дела, только…

Он посмотрел назад, перевёл взгляд обратно на Вячеслава.

– Не стоит хану Барджилю знать, что дочь его теперь ведьма. Пусть думает, что она цела и невредима.

– А то я не понимаю, – прорычал воевода. – Держи язык за зубами, чародей, и всем своим людям вели помалкивать. Хан наш союзник, он доверил мне свою любимую дочь, а я…

Вячеслав подавился куском, закашлялся и выплюнул разжёванное мясо на землю.

Милош выпрямился. Ни словом, ни жестом он не выказал злости. Воевода был слаб и сер, почти что мёртв. Верно, мало дней у него оставалось. Недолго придётся притворяться его другом. Куда легче было бы с северянкой Гутрун, она ценила колдовскую силу куда больше.

Многое изменилось с тех пор, как они втроём заключили договор. Княжич изменился не меньше, чем его странная жена.

– Завтра начинается русалья седмица, воевода. Ты обещал, что отпустишь меня к этому сроку.

– Раз обещал, то иди.

– Я вернусь через пару дней, – заверил Милош.

Чтобы убедиться, что чародеи новой Совиной башни вольны покинуть ополчение, чтобы проводить их обратно к Великому лесу, чтобы увидеть самому, как сворачивают боевые стяги дружины и направляются домой.

Милош спустился с холма, зашёл в свой шатёр, снял одежду и сложил в мешок. До Старгородского княжества сокол мог долететь за один день.

Дождь застилал небо и землю.

Многие поля вокруг опустели, некому стало их возделывать, когда прогнали всех ратиславцев, и настоящих денег теперь на Трёх холмах стало не достать, а Милош принёс с собой несколько монет. Ему дали одежду и указали дорогу, не спросили ни о чём. Он говорил по-рдзенски и платил ратиславским золотом, для хозяина хутора этого оказалось достаточно.

Он натянул пониже капюшон, прищурился.