Птицы Великого леса

Пусть Ежи рассказывал о проклятом чародее на Трёх холмах, но Милош даже представить себе не мог, как страшно это выглядело на самом деле. Сколько зим прошло с той битвы? Сколько раз этот несчастный видел, как лето сменялось осенью, как умирал и возрождался мир?

– Ты чародей Совиной башни? – спросил Милош.

Он осторожно оглянулся на тьму, притаившуюся в груди Ежи, и подошёл ближе. Проклятый чародей взглянул на него с грустью в глазах.

– Да. Только мне сказали, что нет больше Совиной башни, – уголок его губ печально опустился.

– Будет новая, – вырвалось у Милоша. Он посмотрел на напряжённого Ежи, задумался, не опасно ли теперь раскрывать при нём свои тайны. – Будет новая башня, лучше прежней, сильнее. Обещаю.

То ли талая вода блестела на лице проклятого, то ли дождь катился по щекам, но Милош готов был поклясться, что живой мертвец плакал.

– Я бы хотел вернуться домой. Больше, чем умереть, я хотел бы вернуться домой, увидеть башню хоть ещё разочек.

– Я тоже, – тихо признался Милош.

Пусть он не помнил бывшего дома, пусть забыл голоса родителей и сестры, пусть только тенью вставали перед ним воспоминания о прошлом, но тоска терзала его каждый день, каждую ночь, а полузабытые голоса просили вернуться. Домой.

Но даже развалин старой Совиной башни не осталось, и возвращаться было некуда. Пришла пора двигаться дальше.

– Ты обещала помочь Войцеху, – сказал Ежи Здиславе, спускаясь в овраг. – Исполни клятву.

– Ты справифся луффе меня, хлопес, – сказала ведьма. – Я прифла, как и клялась.

Ежи растерянно посмотрел сначала на Милоша, а после на Войцеха у своих ног.

– Мне всё равно, от кого принять смерть, – признался проклятый чародей.

Милош отвернулся, когда Ежи коснулся рукой щеки Войцеха. Он услышал хрипы, прорывающиеся сквозь шум дождя, услышал, как старуха, громко кряхтя, поднялась и подошла к нему.

– Скафи лесной ведьме, сто рано или посдно лес умрёт.

– Тебе мало? – смотреть в лицо Здиславе было противно. – Мало смертей?

– Достатофно на время.

Милош сжал кулаки, и огонь заревел в нём, прорываясь наружу.

– Я могу убить тебя прямо сейчас, – процедил он, всё так же не глядя на Здиславу. – Так что лучше закрой рот. Твоя богиня проиграла.

– Проиграла? О нет, соколик. Кроме моей госпофи, все боги мертвы. Есть только смерть!

Старуха захохотала рвано, хрипло, как дохлый ворон.

– Ты не лесная ведьма, соколик. Ты не убьёфь меня.