Птицы Великого леса

Перед Гармахисом лежала мёртвая девушка, напротив стоял его враг, а он пьяно и счастливо улыбался.

– Вот, значит, кто её, – он замолчал, кажется, позабыв слово, – вернул. Так у меня получилось опустошить её дважды. Спаси-ибо.

– Из-за крови земли, – как нечто само собой разумеющееся сказал южанин. – В этих землях её по-прежнему много: в духах, в людях. Но такой, как у неё, мало даже здесь.

– Как у неё? – Милош спрятал руки за спину, прищурился.

Если быть осторожным и ловким, то получится потянуть силу из самого Гармахиса, поразить его же оружием.

Беспокойным бурлящим морем новая колдовская сила плескалась в южанине. Пока Гармахис не привык к ней, нетрудно будет забрать её обратно.

– Чистой. У тебя такая была, – южанин склонил голову набок. – Я помню, как она сияла. У принца не было даже капли, а ты горе-ел.

Он растягивал слова, будто рассказывал сказку.

– А у княжны, значит, яркая?

– Была, – Гармахис глупо засмеялся, содрогаясь всем телом.

Полученная сила одурманила его.

Милош едва сдерживал ярость, глядя на весёлое смуглое лицо.

Всё напрасно, все усилия ни к чему не привели. Княжна была мертва. На этот раз Гармахис был жаден, ненасытен, опустошил её досуха. На лице Мирославы застыл ужас, рот скривился от беззвучного крика. Смерть её была мучительной.

– Значит, ты поэтому сошёлся с Карлом? Надеялся его тоже опустошить? – Милош тянул из Гармахиса слово за словом, выторговывал каждое мгновение. Сила рвалась из него, бурлила, не успев привыкнуть к чужому телу. Столько в одной княжне быть не могло, и тогда стало ясно, о чём говорили духи, почему они рассыпались огненной пылью.

Гармахис как-то научился забирать их жизни, убивать иначе, чем делали это Охотники.

– Ка-а-арл… древний род. Из самой земли, почти как и мой. Но выдохся. Ослабел. Эта девушка друга-ая… В её роду кровь ещё свежая. Любопытно, каковы братья…

Гармахис наслаждался обретённым даром, любовался убитой княжной, как дорогим подарком. Смуглые пальцы в тяжёлых золотых перстнях ласково погладили раскрытые бледные девичьи губы.

Милош сдержал злость, сосредоточился на разрывах, на неровностях в силе, где легче всего было вырвать нить. Гармахис напитывал силой маску, так, может, стоило попробовать именно там?

Когда Гармахис напал во время пожара, то не мог колдовать. Его дар спал, как спал он и в княжне. Южанин не был чародеем, один Создатель ведал, зачем ему сдалась колдовская сила.

Но с клинком он не менее опасен.

– Бабкой княжны была лесная ведьма, – сказал Милош.