– Может быть, обойдется?
– А если нет? – Живко разозлился. – Ты предлагаешь нам вслед за прапорщиком в тюрьму идти? Если преступление свершилось, то его надо расследовать, а не скрывать. Честь мундира враньем не отмоешь! Если нас с тобой окунули в дерьмо, то давай очищаться, а не убеждать всех, что на одежде не грязь, а камуфляж.
Через пару минут в кабинет вошли Самойлов и начальник ОУР Стадниченко. Роман Георгиевич с полуслова понял, что случилось.
– Надо собирать материал и передавать в прокуратуру, – сказал он.
– Любое промедление прокурор расценит как укрывательство преступления.
– Как ты думаешь, они сразу же в убийство вцепятся? – спросил Живко."
"– Если мы такую идею им сами не подкинем, то в прокуратуре не скоро сопоставят пропажу винтовки и смерть Мякоткина. Дело по убийству бизнесмена расследует Нинка Ващенко, исключительно тупая девица. Как следователь она полный ноль, а гонору у нее выше крыши, прямо как у Гдляна с Ивановым, вместе взятых.
– Ващенко же из областной прокуратуры, а дело по Мякоткину городская расследует.
– Чтобы в разборки между Лотенко и коммунистами не лезть, наш прокурор попросил помощи у областного. Тот откомандировал Ващенко. Как говорится, возьми, боже, что нам негоже!
– Сейчас-то что делать будем? – спросил командир ОМОНа.
Живко с сожалением посмотрел на некогда лихого, дерзкого офицера.
«Все, отработался, – решил полковник. – Такого предательства он не переживет. Подумать только, начальник службы вооружения винтовки со склада раздает, а штатный снайпер в отряде оказался наемным убийцей.
Если сегодня Ужаков напишет рапорт на увольнение, то я эту бумагу подпишу, но сам его торопить не буду».
– Что делать будем? – повторил Ужаков.
– Соберем материал по факту утраты вверенного оружия и передадим его прокурору города для возбуждения уголовного дела, – ответил Самойлов. – Исчезнувшего бойца объявим в розыск как без вести пропавшего.
– Что с прапорщиком?
– Орденом его наградим! – не сдержался Живко.
– Я с себя сниму орден Красной Звезды и ему вручу. Он нас всех под монастырь подвел, так давай поощрим его за это!
– У него двое детей, – как бы объясняя вопрос, сказал Ужаков.
– О детях надо думать до совершения преступления, – нравоучительно изрек Самойлов. – После этого их можно только пожалеть. Если мы сейчас не задержим прапорщика, то совершим огромную ошибку. Прокурор такого подхода к делу не поймет.
