Мы не намерены мириться с тем, что главную площадь в городе украшает статуя кровавого тирана и детоубийцы.
– У вас есть разрешение на демонтаж памятника?
– Мне не надо ничьего разрешения! – выкрикнул Лотенко. – За мной народ! Вот они, патриоты России! – Не оборачиваясь, главный бизнесмен области показал рукой на толпу, находящуюся у него за спиной. – Когда в Москве снесли памятник Дзержинскому на Лубянской площади, народ ни у кого не спрашивал разрешения.
– Поезжайте в Москву и крушите там что хотите, а здесь заниматься вандализмом я не позволю!
В голосе Живко было столько властности, силы и решительности, что в свите Лотенко поняли главное.
Снос памятника на этом закончен. Теперь надо выйти из игры, не потеряв лицо.
– Вы много на себя берете, полковник! – неприязненно сказал Лотенко. – Народ вас не поймет.
– Народ? – удивился Живко. – Это вы про кого говорите? Про ваших сотрудников, которых привезли на площадь на автобусах? Они, конечно же, не поймут, а вот простые горожане будут на моей стороне.
– Это мы еще посмотрим, – сквозь зубы процедил Лотенко.
– Анатолий Борисович, если вы такой народный трибун, то почему демонтаж памятника затеяли ночью, по-воровски? – с легкой, едва уловимой насмешкой в голосе обратился к нему Живко. – Что, при свете дня совесть не позволит центр города уродовать? Не вами этот памятник установлен, не вам его и сносить!
– Полковник, кто идет против народа, тот недостоин носить милицейскую форму.
– Это не вам решать, – нисколько не испугавшись угрозы, спокойно ответил Живко.
– Завтра же вас с позором выгонят из органов! – заявил Лотенко.
– Ну что же. – Василий Кириллович усмехнулся. – Если завтра меня отправят в отставку, то я выйду на площадь уже как простой гражданин и все равно не позволю вам крушить памятники!
Диспут между Лотенко и Живко зашел в тупик. Бизнесмен ждал от американцев отмашку. Мол, мероприятие закончено, можно расходиться. Василий Кириллович не знал, к каким еще убеждениям надо прибегнуть, чтобы разогнать несанкционированный митинг.
Пока полковник и Лотенко молча смотрели друг другу в глаза, к ним подскочил корреспондент Ковпаков, такой же пронырливый и подленький, как шакал Табаки из сказок Киплинга про Маугли.
– Дорогие телезрители! – забубнил он в микрофон. – Сегодня вы видите полковника Живко в милицейской форме в последний раз. Завтра этот известный сталинист будет изгнан из органов внутренних дел.
На первый выстрел никто не обратил внимания.
