Фактически невозможно — у них имелись собственные представления об окружающем мире и о том, куда они влипли. В бетонном мешке было сыро, холодно, со стен сочилась ржавая влага. Несколько стульев, стол, вдоль стены навалены мешки с каким-то тряпьем. Члены группы разместились на этих мешках, с наслаждением вытянули ноги. Им разрешили курить, и все пространство было затянуто едким дымом, в котором кашляли женщины. Ивану выделили стул — впрочем, не повод для особенной гордости. На противоположном конце стола восседал мужчина лет пятидесяти, наполовину седой, наполовину лысый, с широким носом, отекшим лицом и безразличными глазами, запавшими в глазные впадины.
Поверх формы была наброшена затрапезная куртка, горло замотано шарфом. Он покашливал с каким-то туберкулезным надрывом, но это не мешало курить предложенные Иваном сигареты. Он представился полковником Анджеем Вруденем, начальником Каменецкого подокруга Армии Крайовой — звание и должность явно номинальные, оторванные от реального положения вещей.
В углу сидел еще один господин — жилистый, худой, с вытянутым лицом и черными кругами под глазами. Он носил армейский френч без знаков различия и ватные штаны с заплатками на коленях. По мере повествования майора Таврина его лицо выражало крайнюю степень неудовольствия, но пока он помалкивал. Представляться господин не пожелал, присутствовал, как тень отца Гамлета.
— Хорошо, я вижу, что вы не обманываете… — скрипучим голосом вымолвил полковник Врудень. — Вы спасли от смерти наших людей, многие из которых уже находятся здесь, других разбросало по кварталам, и мы надеемся, что сможем их вытащить.
Мы благодарны вам за это. Вас не будут изолировать, ликвидировать или что-то в этом духе. Не вижу причин не вернуть вам оружие, ваши вещи и…
— И отправить к чертовой матери, — проворчал доселе молчащий тип в углу. — Я не понимаю, полковник, что делают в наших рядах представители враждебной нам Красной армии? Да, я согласен, они оказали нам услугу, но мы должны быть стойкими и последовательными в своих убеждениях.
Мы не имеем права поступаться своими принципами. Во всем, что случилось, есть львиная доля вины коммунистического командования — в том числе так называемого Войска Польского, которое пошло на поводу у Советов. Именно по вине большевиков мы оказались в столь плачевном положении…
— Простите, ваши имя и фамилия не засекречены? — мягко поинтересовался Иван.
Субъект вспыхнул, как-то приосанился.
