— Здравствуйте, господин Венцель… — прокряхтела грузная фрау Киттель, освобождая проход. — Как ваша служба, как дела?
— Спасибо, фрау Киттель, — поблагодарил Иван. — Дела идут, служба продвигается, со дня на день одержим победу над всеми нашими врагами.
— О, кто бы сомневался, — улыбнулась старушка, разминая натруженную спину. — Разве может быть иначе? Вы слышали, господин Венцель, в «Синема-Доме» вчера кино показывали — что-то про любовь, представляете? Говорят, полный зал набился — и офицеры, и штатские…
— Я, наверное, пропустил, фрау Киттель, — улыбнулся Иван, доставая ключ от своего обиталища.
— Служба затянула, все такое. А про любовь — это прекрасно.
Лишь бы не любовь к Адольфу Гитлеру и тому, что он насадил в старушке-Европе… Жилище фактически служебное. В его распоряжении имелись две маленькие комнаты, уставленные какой-то трогательной старой мебелью, душевая с туалетом, небольшая кладовка. Кухня отсутствовала, но это не проблема. Не будет офицер германской армии себе готовить.
Поест в столовой и придет домой. Но только не сегодня…
Нетерпение подгоняло. Он чувствовал, что надо спешить. Утрамбовал гражданскую одежду в заплечный офицерский ранец, пачки сухих галет, сигареты. Озадаченно разглядывал мятые банкноты, извлеченные из карманов. Рейхсмарок при себе было много, успел «заработать», учитывая, что почти ничего не тратил. Но в местах, куда он направлялся, данные дензнаки вряд ли пользовались спросом. Поколебавшись, он оставил деньги при себе. Зарядил «нарукавный пистолет» последним патроном, проверил «Люгер-Парабеллум» в кобуре, задумался, уместно ли будет посидеть на дорожку…"
"Решил постоять — покурить напоследок перед окном.
Стекло не отличалось лучезарной прозрачностью — не потому, что грязное, а потому, что старое. Окно выходило на дорожку перед офицерским общежитием. Оградить здание забором никто не додумался — не столь уж важные особы тут обитали. Круглосуточное патрулирование считалось достаточным. Старый польский дворник вскапывал землю под чахлыми кустами, тащил тяжелые лейки с водой.
Все это разительно контрастировало с соседним кварталом, с соседней улицей. В этом состояла особенность современной Варшавы. Кто позволил свершиться этой глупости? Почему за политические амбиции одних (причем амбиции в принципе не реализуемые) должны расплачиваться сотни тысяч других? Структуры Армии Крайовой, вынужденные действовать в подполье, поддерживали лондонское правительство в изгнании.
