Боевики атаковали объекты, склады, праздничные мероприятия немцев. Когда уничтожалось варшавское гетто, отряды боевиков насчитывали 600 человек. Плохо вооруженные, необученные, но злые и решительные, они сопротивлялись целый месяц. Остались даже выжившие, им удалось вырваться, пробиться в окрестные леса, где они сбивались в партизанские отряды и продолжали воевать. Когда началось варшавское восстание, в Старый город проник довольно крупный отряд Марека Эдельмана, примкнул к повстанцам и доставлял карателям массу хлопот…
Очевидно, это и были люди Эдельмана.
Обладатели не самой характерной еврейской внешности под видом поляков просачивались в районы, занятые фашистами, в светлое время суток вели мирную жизнь, а ночью, собираясь в хищные стаи, жестоко мстили гитлеровцам…
Тени боевиков скользили из караульного помещения. Один из парней повернул к Марии и свистящим шепотом проговорил:
— Мария, там было четверо… Мы потеряли Идека… Один из ублюдков очнулся, успел схватиться за нож… Хорошо, что не выстрелил… нужно уходить, Мария, в том конце никого из противника не осталось, есть проход от калитки в переулок… Что от Цесарского слышно?
— Пока ничего, — выдохнула Маша.
— Ицхак, собирайте всех людей, уходим через заднее крыльцо…"
"Проще стадо коров собрать и направить куда следует! Не меньше трех десятков заключенных выразили желание поиграть с судьбой. Это был какой-то разношерстный сброд: дышащие на ладан участники польского сопротивления, какие-то женщины, несколько пожилых мужчин — видимо, родня повстанческих командиров.
Людей в форме, кроме Ивана, не было, если не считать полувоенных польских френчей. В суете он потерял Марию, которая, прежде чем пропасть, стащила пилотку и застегнула накидку, чтобы не шокировать измученных поляков своим видом. К нему бросился Януш Ковальский, сияя желтозубой улыбкой. Вблизи он оказался совсем невысоким, щуплым — но, видимо, не дохляком, раз таскал на себе оружие и тяжелую камеру.
— Ну, привет, офицер, — пробормотал парень. — Работаем вместе, что ли? Слушай, а та бабенка в немецкой форме… ну, ты понимаешь… — она из ваших, да? Пропала куда-то, — завертел он головой. — Слушай, уж больно она похожа на ту эсэсовскую гниду, что приходила давеча… Это точно не она?
— Это она, приятель, — понизив голос, ответил Иван. — Не верь тому, что видишь, называется.
