Пуля с Кавказа

Но для этого требуется сначала прорвать кольцо абреков.

Таубе провёл совещание с Лыковым и Недайборщом, демонстративно игнорируя обоих офицеров. Подозрение, казалось, объединило двух недавних врагов. Они теперь держались вместе, говорили преимущественно друг с другом и старались быть всегда на виду. Даже выражение лиц сделалось у капитана и у ротмистра одинаковым – бесстрастно-угрюмым. Казаки обходили Ильина и Даур-Гирея, как прокажённых; оружие у обоих отобрали.

– Надо послать охотника к Бонч Осмоловскому, – сказал Таубе Лыкову и уряднику.

– Двух охотников, – поправил его Алексей.

– Людей итак мало, – возразил барон.

– Надо двоих, – поддержал сыщика Недайборщ. – Дело такое… Один может не дойти.

– Хорошо, – согласился Таубе, – пошлём двоих. Как, по-вашему, им лучше прорываться?

– Полагаю, ваше высокоблагородие, – рассудительно сказал урядник, – что обратно к перевалу их не пустят. Надоть идтить в другую сторону. Через Богосский хребет ведь два перевала?

– Молодец, Недайборщ – сразу уловил его мысль Таубе.

 – Правильно думаешь. Охотники пойдут туда, где их на ждут – не на восток, а на запад. Обогнут волшебную гору и по Цунтинскому перевалу вернутся обратно к Аварскому Койсу. Строй казаков.

Подполковник встал перед куцей шеренгой уцелевших терцев и сказал им:

– Надо, ребята, к своим пробиваться, донесение передать. Дело опасное, не хочу приказывать. Есть ли промеж вас охотники?

Тут же вперёд вышел казак Панченков, человек опытный и решительный.

– Мелентий, – сказал Алексей своему денщику, – и ты ступай. Силушка твоя может пригодиться.

– Точно, – одобрили казаки, – сия мысля справная! Эй, махонький! колокольне деверь! выходи из строю.

– А и то, – крякнул Лавочкин, – где наша не пропадала? Решаюсь!

Охотники долго внимательно рассматривали западный край котловины в подполковничий бинокль – искали удобное место для прорыва. Там, где белел ледник в форме подковы, обнаружили неприметную канавку.

Алексей отдал Панченкову свои поршни на железных шипах – сподручнее лезть ночью по глетчеру.

Мелентий тепло простился с Лыковым, охотники курнули напоследок с товарищами и, дождавшись темноты, ушли. Таубе снабдил их запиской к Бонч Осмоловскому и суммой для покупки двух лошадей. До полуночи люди прислушивались и вглядывались в ночь, но было тихо. Охотники либо проскочили, либо нарвались на кинжалы и погибли без стрельбы.