Пуля с Кавказа

Начну пока думать, какое место ему жечь, чтобы получилось больнее…

Лемтюжников заметил, что кочерга в его руке успела уже несколько остыть, и снова положил её в костёр. Затем вернулся к Лыкову и принялся буравить его маленькими, но удивительно злыми глазами.

– Ты можешь избавиться от мучений, если правдиво ответишь на мои вопросы. Тогда мы тебя просто убьём. А можешь и остаться в живых! Произнесёшь шахаду[134] – и станешь одним из нас. Аллаху нужны храбрые джигиты. Иса очень тебя хвалит. Только… тебе придётся лично кончить этих двух.

Чтобы мы тебе поверили. Ну?

У Лыкова от ужаса и безысходности ныло в низу живота, в висках стучали молотки. Боясь выдать своё состояние противнику, он только молча отрицательно покачал головой. Более всего сыщика страшило – хватит ли у него сил выдержать пытку? Не сдастся ли он на глазах у товарищей?"

"– Отказываешься? Ха! Так это даже к лучшему – не лишаешь меня удовольствия! Посмотрим, что ты запоёшь через минуту. Я стану мучить тебя несколько недель, ежедневно.

Если только Аллах не сжалится над тобой и не лишит разума. А когда устану, отдам Ифриту.

Лемтюжников вернулся к костру, вновь взял из огня кочергу. Раскалённая уже добела, она распространяла вокруг себя сильный жар. Старый дезертир плюнул на металл – в воздухе раздалось шипение.

– Самый раз. Начнём. Ифрит! Держи его ты – Лыков очень здоровый.

Великан зашёл Алексею за спину и схватил его так крепко, что тот не мог пошевелиться. Варенька, Павлука, Николка! Прощайте! Господи Боже, дай мне силы…

Вдруг в проходе появился высокий статный горец в скромной черкеске и сказал вполголоса на «балмаце»:

– Именем Аллаха милостивого, милосердного[135]… Останови пытку, сартип.

Я забираю Лыкова.

Лемтюжников тут же отступил на шаг и опустил свою страшную кочергу.

– Что это значит, Аз-Захир? Ты полагаешь, что можно вот так вот придти ко мне, без приглашения, и отобрать моего пленника? Убирайся! Лыков умрёт, потому, что я так решил.

Алексей, не соображая ничего от волнения, глянул на вошедшего горца.

Лицо его показалось сыщику знакомым. Через секунду он вспомнил: это был торговец сукнами, что встретился им мельком на тропе три дня назад. Что он тут делает? Теперь мирный торговец оказался вооружён до зубов, а голову его украшала шапочка с вышитой розой с тремя рядами зелёных лепестков.

– Лыков не умрёт. Ты мне его отдашь, потому, что это пожелание Сухраб-бека.

– А иди-ка ты к шайтану вместе со своим Сухраб-беком! – в ярости вскричал дезертир.