Онлайн-библиотека книг
Алексей передал Печелау циркулярное письмо Департамента полиции о розыске бежавшего Раковникова и сказал просительно:
– Прошу, коллега, обратить особое внимание. Будто бы он укрылся в ваших краях. Нет ли каких сведений об этом, хоть агентурных?
– Фамилию я слышал, но сам Раковников нигде у нас не проходил. А вот Санька Мухортый и Санька Чалый недавно объявлялись. Оба здешние, шуринские.
И добавил с иронией:
– Если вам, конечно, что-то говорят эти имена…
Лыков знал, о ком идёт речь. Саньки приходились друг другу двоюродными братьями и носили одну фамилию – Судовиковы.
– Чалый должен заметно хромать, – сказал Алексей. – Когда я выбросил его из окна четвёртого этажа, он упал на дровник и сломал ногу.
Полицейские переглянулись.
– Как, простите, вас по имени-отчеству? – быстро спросил Печелау.
– Алексей Николаевич.
– Очень приятно; а я Роман Петрович. Пройдёмте ко мне в отделение, там я ознакомлю вас с подробностями.
И Лыков, раскланявшись с полицмейстером, направился в сыскное. Между ним и Печелау сразу возникло приятное чувство общности, принадлежности к одному делу.
В кабинет начальника отделения Алексей пояснил:
– Раковников в Питере чуть не у меня на глазах зарезал околоточного надзирателя. Остались дети-сироты.
– Понимаю.
– Потом я его изловил. Так хотелось шею при этом свернуть, но нельзя – затаскают. В столице с этим строго. А Финиест взял, да и сбежал! А теперь ещё и эти два брата-акробата. Что же у нас за тюрьмы такие, что из них все бегут?
– Вы к нам надолго?
– Послезавтра рано утром отбываю в горы. Не менее, чем на месяц – ловим Малдая из Бахикли. Нельзя ли, Роман Петрович, что-нибудь успеть за эти два дня?
– Осталось уже полтора, – задумчиво ответил губернский секретарь.
– Всё понимаю, Роман Петрович. Сам на тот свет не тороплюсь! Но всё же?
Печелау встал и принялся размеренно ходить по кабинету, совсем, как Благово.
– Источник видел «лошадиных братьев» в биллиардной Тер-Варданяна. Это такой притон на берегу Шура-озень, в магометанском квартале. Но попасть туда новому человеку просто так нельзя – не пустят.
