Пушкарь (сборник)

Не глухие ведь, узнавали звук выстрела моего ружья, он и в самом деле несколько отличался от других, был более резким, что ли. Похоже, я достал не маленького чина, поляки бесновались долго, и когда они успокоились и перестали стрелять, я снова подловил на мушку неосторожно высунувшегося жолнежа. Тот кулем упал со стены в ров. Посчитав день успешным, собрал сеть и пришел к себе.

– Кого-то успешно подстрелил, лекарь, – сказал Сидор. – Видел я, как злились поляки, – боялся, не зацепят ли тебя.

– Как видишь, обошлось.

Несколько дней наши не предпринимали активных действий, но затем выставили все имеющиеся пушки и стали методично обстреливать крепость, метясь в ворота. К средине дня от ворот остались несколько досок, висящих на верхней перекладине. Но когда пешие ратники кинулись на приступ, крепость ожила и стала яростно огрызаться пушками и ливнем стрел. Пока в госпиталь не успели поступить раненые, я как мог помогал своим. Выдвинувшись поближе, я отстреливал лучников и вообще любого неосторожно выставившего свою голову.

К сожалению, приступ был снова отбит с потерями для нас. Думаю, что и поляки понесли потери, но за крепкими стенами обороняться легче, и, если есть припасы и продукты, отсиживаться за мощными стенами можно долго.

Почти месяц, то штурмуя по несколько раз в день, то бездельничая, мы просидели на одном месте. Все перезнакомились и периодически, чтобы не углядело начальство, пили пиво или бражку, купленные в ближайшей деревне. С каждым днем становилось прохладнее, осень вступала в свои права, и по ночам приходилось укрываться.

Мне в шатре было неплохо, но надо было думать, скоро зарядят дожди, и ни о какой осаде тогда и речи быть не может, хорошо бы унести ноги по раскисшим дорогам. Такая мысль посещала не меня одного, начальство, видно, думало о том же.

В один из дней нам объявили сбор. Перед строем выехал воевода, рассказал, как правильно и храбро мы воевали, но прибыл гонец, передавший, что, пользуясь отсутствием дружин, на южные рубежи стали нападать крымские татары.

Оставив для осады Смоленска несколько московских полков, мы уходим на свои земли. Новость приняли с радостью. Выход объявили на послезавтра. Дружно стали собирать имущество и вещи. Увидев, что госпиталь почти собран и уложен в ящики, осталось только погрузить на телегу, я в последний раз решил сходить с ружьем и послать полякам последний подарок. Я никогда не любил поляков – панов и шляхтичей – храбрых, удалых, но одновременно чванливых и заносчивых.