Пушкарь (сборник)

В голове мелькнула мысль:

– А кто рисует хорошо?

Из небольшой группы непрошедших вышла совсем юная девушка, почти подросток, густо покраснев, тихим голосом сказала:

– Я умею краски растирать, ложки да доски расписывать. Когда с тятенькой в деревне жила, ему помогала.

– А показать сможешь?

Оказалось, дома не было нужных кисточек и красок. Дав ей несколько монет, наказал купить с утра на торгу и прийти сюда, раскрасить на свое усмотрение вот эту штуку – я показал ей тубу под помаду. В конце концов, женщины любят красивое, пусть и туба будет не просто деревянная, а раскрашенная.

Все красивее, быстрее купят.

Осталось на торгу арендовать лавку и устроить рекламу. С лавкой-то вопрос решился быстро, мои мастерицы сделали первую сотню губных помад, десятка два теней, по столько же румян и пудры. Вопрос в том, что губы не красил никто, пойдет ли необычный товар?

Я предложил Анастасии покрасить неяркой помадой губы, сам внимательно наблюдал, вспоминал обычаи и привычки женщин моего времени, давал советы, наконец, не выдержал и попробовал подкрасить ее сам.

Когда мне показалось, что губы готовы, нанес легкие синеватые тени и румяна. Ей-богу, если бы не одежда, лицо вполне смотрелось. В таком виде я решил для начала объехать знакомых купцов и семьи царских слуг, с некоторыми из которых успел свести знакомство. Эффект был интересный: мужчины лишь украдкой поглядывали на Настю – не нарваться бы на недовольство мужа – долго лицезреть лицо замужней женщины считалось неприличным и даже оскорбительным; зато женщины откровенно не сводили глаз. Заранее проинструктированная Настя на все попытки женщин узнать, где взяла и сколько стоит, отвечала, что привез муж из дальних стран, там это модно, все красавицы красятся именно так. Ну а кто из женщин не считает себя в душе красавицей? При прощании женщины бросали завистливые взгляды на Настеньку.

Мы объехали около двадцати адресов за три дня, изрядно утомились, почти в каждом доме хлебосольно угощали, наливали вина. К вечеру я здорово набирался, еле доходил до кровати, но полный желания открыть новое дело с утра продолжал посещения.

Наконец Настенька взмолилась:

– Любимый мой, хватит уже, я на яства смотреть не могу, чувствую, что толстею, ты же меня любить не будешь!

Я ласково ее обнял, поцеловал в щечку – губки-то были накрашены – и повел к возку.

Все-таки нам удалось продержаться еще один день, на завтра решили устроить отдых. Не тут-то было, у палки всегда два конца.