Пушкарь (сборник)

А природа брала свое, я все чаще поглядывал на женские личики, на стройные станы и высокие груди. Месяц уже прошел, как меня сюда занесло, и я не старик.

Через три дня хозяин с холопом, ведущим в поводу лошадку, и я направились к кузнецу. Холоп взялся запрягать лошадь в возок, я кинулся осматривать рессоры. Сделано было, конечно, грубовато, но для первого раза просто замечательно.

Хозяин постоялого двора и трактира долго торговался с кузнецом, тот стоял на своем – работа уж больно мудреная. Но вот они хлопнули по рукам, зазвенело серебро, и мы наконец выехали из ворот.

Возок шел мягко, покачиваясь на рессорах, только колеса погромыхивали. Резиновые покрышки бы сюда, да только это уже точно из области фантастики. Возок шел ходко, сидеть было легко, и Игнат Лукич заметно повеселел.

– Хорошая диковина, однако. Надо нашим купцам и господам похвастаться.

До деревеньки с лесопильной артелью на этот раз доехали быстрее и с большим комфортом. Моя пятая точка разницу между прошлой и нынешней поездкой ощутила.

Еще подъезжая к лесопилке, мы увидели толпу мужиков – артельщиков и крестьян из деревни, толпящихся у лесопильного станка, если его так можно было назвать. Двое рабочих толстыми палками подталкивали бревно по желобу, а сверху двигался пакет из скрепленных между собой двуручных пил, только без ручек. Сыпались свежие опилки, остро пахло деревом. Оказалось, это уже второе бревно, недалеко от станка лежали доски с первого бревна. Не сказать, что ровные, но первый блин известно, комом. Бревно, скорее всего, несколько ерзало по желобу, когда его подталкивали рабочие. На наших глазах рабочие распилили бревно. Эти доски уже были ровнее. Артельщик и Игнат Лукич стали ощупывать доски, цокали языками. Изделие, судя по всему, им понравилось. Я приблизился:

Артельщик и Игнат Лукич смотрели на меня с нескрываемым уважением. Я решил несколько усовершенствовать станок:

– Вы поставьте желоб под наклоном, тогда подталкивать бревно станет легче и с этим справится один человек, а не два, как сейчас.

– Молодец, Юрий Григорьевич! Большой с тебя прок, видно, Господь тебя ко мне послал, да я сразу-то не понял.

Радостно похлопывал меня по плечу, потирал руки, улыбался, довольно крякал. Сразу видно – радостно у человека на душе.

– Не знаю, как тебя и благодарить, всех конкурентов теперь задавлю.

Обратно возвращались откушавшие в деревне, сытые и довольные, в мягком возке. Вокруг расстилались возделанные поля, перемежаемые перелесками.