Пушкарь (сборник)

Филипп что-то быстро заговорил по-французски, указывая на меня. Я также опустился на одно колено, склонив голову. Наконец король Людовик XIII милостиво разрешил встать и стал внимательно меня рассматривать. По всей видимости, впечатление, которое производил он на окружающих и подданных, его не интересовало, ведь он – король.

– Это о тебе рассказывал нашей особе посол? Ты и есть знаменитый лекарь из Московии?

Я кивнул. Капризным голосом он продолжил:

– Ты должен вылечить моего сына, моего единственного законного наследника, чтобы не прервалась династия.

Я кивнул, а что мне оставалось? Король направился к потайной дверце, за ним Филипп, я пристроился в хвост процессии. Темными, плохо освещенными узкими переходами мы прошли по дворцу, периодически король, приникая к отверстиям в стене, осматривал комнаты семьи и свиты, затем мы неспешно следовали дальше.

Наконец, мы остановились, король открыл скрытую дверцу, и мы вошли в освещенную множеством свечей большую комнату. На стенах висели гобелены, шаги скрадывал толстенный ковер, высокие окна были закрыты шитыми золотом вишневого цвета тяжелыми шторами.

Посреди комнаты стояла здоровенная кровать под балдахином. Спальня наследника, догадался я. Возле кровати стояла сиделка, увидев короля, она присела в реверансе и отошла в сторону. Мы подошли вплотную к кровати, и я увидел наследника. Узкое бледное лицо юноши лет пятнадцати-шестнадцати было нездорового землистого оттенка, кожа рук была в расчесах. На нас он не обратил никакого внимания. Король о чем-то с ним коротко переговорил и, благосклонно кивнув, удалился. Я присел на кровать и принялся осматривать больного. Для меня он не был сыном короля, единственным наследником, будущим властителем страны, а просто больным подростком. Пульс частил, но был хорошего наполнения, при ощупывании живота в его левой половине явно прощупывалось какое-то образование. После долгих расспросов с помощью Филиппа диагноз начал вырисовываться – было похоже на заболевание почек – то ли опухоль, то ли гидронефроз. Больше точно в этих условиях сказать было нельзя. В том, что нужна операция, сомнений не было. Вопрос: «Когда и сможет ли кто-нибудь ассистировать?» Я попросил Филиппа выйти. В ярко освещенном коридоре я обрисовал ситуацию – нужна операция и нужен помощник, не боявшийся вида крови, может быть, кто-то из местных медиков. Насчет медиков Филипп пообещал узнать завтра, а теперь потянул меня за руку в сторону королевской спальни.