Пушкарь (сборник)

Не имея пока оборудования, бросили уголь в чугунок, налили туда нашего самогона, через день осторожно слили через вату. Самое то, практически чистый спирт градусов 70–80, горел чистым синим пламенем. С таким спиртом уже можно было работать, а настояв на орехах или ягодах, употреблять за столом. Наказав Захару заняться изготовлением спирта, я пешком отправился к Афанасию.

– Как мне быть с лечением, как обзавестись клиентами?

– Тобой уже интересовались в княжеском окружении – спрашивали, примешь ли их тоже, только ты в Касимов уезжал.

Ответ нашелся по аналогии – на воротах будет табличка с красным крестом, про улицу я объяснил. Если крупные, центральные улицы еще носили названия, хотя таблички и не было, то про нумерацию никто и не вспомнил.

– Слушай, Афанасий, а почему бы вам на каждом доме не поставить номер, будет удобнее искать адрес?

– А зачем, все на улице друг друга знают.

Я решил зайти с другого бока:

– Налоги брать удобнее, купчие на дом оформлять удобнее и много чего другого.

Разговор о налогах заставил его задуматься.

– Ладно, обскажу князю – как он решит.

Проходя мимо торга, решил пройти по лавкам, без особой цели. Торг в те времена не только место торговли – там можно было услышать городские и иные новости, узнать цены на грядущий урожай и много еще чего.

Вдруг глаз зацепился за что-то знакомое, я вернулся – за прилавком сидел то ли араб, то ли армянин, и перед ним лежала стопка бумаги. За все мое время нахождения в этом мире бумагу я увидел в первый раз.

– Уважаемый господин разбирается в товаре, за последнюю седьмицу ты первый, кто заинтересовался, тебе как первому покупателю отдам по копейке листок.

– Товар редкий, дорогой, издалека вез.

– Хорошо, давай двести!

Продавец подпрыгнул.

– Да это почти вся моя бумага.

Я забрал бумагу, араб слащавым голосом спросил:

– А писать есть чем?

– А что предложить можешь?

Из-под прилавка, араб достал серебряную чернильницу – вместе с чернилами:

– Куна.

Молча я отсчитал деньги.

– Привози еще, я возьму.

Дома никто моей радости по поводу приобретения бумаги не разделил. Анастасия пожала плечами:

– Для баловства, что ли?

– Так неграмотные мы.

Да, в этом мире писать и читать из женщин почти никто не мог – за исключением княжеских и боярских семей. О неграмотности моих близких я и не догадывался, срочно надо было искать учителя.