Пушкарь (сборник)

Я заранее приготовил и замочил в спирте волосы из конского хвоста для качественных швов, чтобы края были почти незаметны, и множество мелких приспособлений, подготовил и заточил нужный инструмент.

Через два дня я посетил кузнеца. Это было почти то, что надо. Выслушав мои замечания, кузнец заверил, что в металле он сделает все так, как мне надо, а лезвия перфоратора будут из лучшей испанской стали, или, если хотите, из лучшей английской – шеффилдской.

Мне было все равно, лишь бы лезвия были бритвенной остроты. Через несколько дней, оплатив работу, я получил перфоратор, тут же проверил на принесенном с собой куске свиной кожи.

Инструмент работал отлично, умели же делать в старину на совесть, не то что нынешние пластмассовые поделки. Ну что ж, инструменты готовы, технику на трупах я отработал, пора вызывать пациента. Я спросил у прохожих, оказалось, это недалеко; прогулявшись пешком пару кварталов, нашел дом. Богатый дом, не каждый может себе позволить дубовые двери, окованные медными полосами. После долгих препирательств слуги позвали хозяина.

Тот спустился, прикрывая шарфом левую половину лица. Увидев меня, извинился за слуг, пригласил в комнату, угостил великолепным вином.

– Как я понимаю, ваш визит обусловлен предстоящей операцией?

– Да, мсье. Улаживайте дела с бизнесом и семьей, обсудим день операции, после нее месяц вас никто не будет видеть, если только жена сможет посещать.

– Я готов на любой день, дела привел в порядок, старший сын приглядит.

– Ну тогда, если нет возражений, приступим завтра.

– Завтра я весь в вашем распоряжении.

Вернувшись на квартиру, поужинал и лег пораньше спать, голова завтра должна быть ясной, к тому же, если что пойдет не так, неизвестно – удастся ли поспать.

Пациент явился ни свет ни заря; я толком и подготовиться не успел, да и Жильбер еще не пришел, мы договаривались к девяти часам. Чтобы человек был в курсе, я коротко, не вдаваясь в подробности, объяснил суть того, что с ним будут делать. Услышав о пересадке кожи с ягодицы на лицо, пациент посмурнел лицом, но, подумавши, махнул рукой:

– Хуже, чем сейчас, уже не будет!

До прихода Жильбера я напоил пациента – а звали его Николя Д’Эстен, оказывается, дворянин, – настойкой опия и уложил на стол.

Как только появился Жильбер, мы вымыли и обработали спиртом руки и приступили.

Я аккуратно разметил и вырезал из ягодицы лоскут, убрал подкожный жир и шелком зашил рану. Уложив на стерильную салфетку кусок кожи, дважды прошелся перфоратором.