Пушкарь (сборник)

Тряхнув бородой в сторону деревни, мужик промолвил:

– Вот и весь, Пашутино прозывается – боярина Ашуркова.

Мне никак не верилось в то, что вижу и слышу. Я попробовал снова включить сотовый, «Сименс» исправно выдал: «Подтвердите включение» – а дальше поиск сети, и все, никакой сети и не было.

– Слышишь, мужик, а переночевать-то здесь можно где?

– Так, постоялых дворов нету здесь, токмо в городе, но, ежели заплатишь за постой, у меня остановись.

Хорошо сказать, заплатишь, а чем? Я начал рыться в карманах – российские монеты, бумажные деньги, даже сто долларов от «братков» были, но ничего более ценного, хотя бы на обмен не было.

Господи, да как же здесь жить, и на что? И как я сюда попал, и как мне вернуться домой – у меня же там квартира, работа, машина, друзья и мама. Голова раскалывалась от множества мыслей, версий всего со мной происшедшего и поиска выхода. Выход пока не находился. Одно пока радовало: я на территории Руси. Но время – это же четыреста лет тому назад. Хорошо ремесленнику, столяру, кузнецу, сапожнику, а я, кроме как лечить, почти ничего не умею. Ну, разбираюсь немного в электронике на уровне продвинутого пользователя – но кому это здесь надо? А если заняться своим любимым делом – как быть с аппаратурой – чем обследовать, чем лечить, наверняка и аптек здесь нет, а многие ли врачи могут похвастать знанием трав?

Какие здесь могут быть УЗИ, рентген или предоперационное мытье рук по Спасо-Кукоцкому?

Вопросов много, ответов пока нет. Меж тем мы въехали в деревню, состоящую из одной кривоватой улицы и полутора десятков деревянных домов.

По улице бегали куры, детвора в рубашонках, медленно шел мужичок с оглоблей на плечах. Похоже, моя личность вызывала большой интерес – из-за плетней высунулись женские головы в платках, мужик с оглоблей остановился, провожая взглядом, дети замерли, разинув рты и ковыряя в носу. Вот уж такого любопытства к своей персоне я не ожидал, да и не хотел.

Подъехали к воротам, крестьянин отпер их, завел лошадку с телегой во двор, распряг не спеша.

Все это время я стоял во дворе и глазел вокруг. Из дверей выглянуло женское личико и тут же скрылось.

Мы зашли в избу, двери были низкие, и я успел приложиться, с непривычки, лбом о притолоку. Вошедши, мужик перекрестился на образа в красном углу, я повторил, потому что был крещеным и носил крестик, хотя в церкви бывал изредка, а отчасти потому, что решил со своим уставом в чужой монастырь не ходить и приглядываться к окружающим.