Отдав распоряжение – приготовить во дворе легкую палатку или шатер, желательно из шелка, я собрался оперировать – необходим был свет. Обеспечить освещение свечами в комнате было затруднительно.
Напоил больного отваром опиума, и четверо слуг на простынях понесли его в палатку. Тщательно вымыв руки водой и обтерев самогоном, что я привез с собой, приступил к операции.
В мочевом пузыре оказался громадный камень, занимающий почти половину пузыря. После удаления камня я послойно ушил стенки мочевого пузыря, брюшину, мышцы и кожу.
Делать операцию было крайне сложно, как говорят хирурги, больной дул живот, хорошей релаксации не было. Правда, удачно удалось остановить кровотечение. После перевязки посла в полубессознательном состоянии отнесли в спальню. Я умылся, попросил покушать и истопить баню. Прохор с повозкой располагался на заднем дворе и был челядью уже накормлен, а лошадь стояла под навесом. Основательно подкрепившись, я проведал больного. Состояние было адекватным после такого вмешательства. Попросив поставить в комнате еще одну кровать, я улегся и провалился в сон.
Каждые два-три часа я вскакивал, как по будильнику, осматривал больного: щупал пульс, проверял, сухая ли повязка. Двое суток пролетели как в угаре. На третий день пациент очнулся, слабым голосом попросил воды. Кроме жены, я никого не подпускал к больному, кормил с ложечки бульонами, жиденькими кашами. Через четыре дня он стал присаживаться в постели, послеоперационная рана стала покрываться грануляциями, нагноений не было – чего я так боялся.
Постепенно посол стал подниматься, хотя был еще слаб, но с каждым днем чувствовал себя увереннее. За прошедшие дни мы много разговаривали и между нами возникли доверительные отношения. Как-то Карл спросил, почему я прозябаю в дремучей России – любая страна с удовольствием примет такого лекаря. Оказывается, прооперированный мною год назад француз расписал меня во всех самых лучших красках местной знати и послам, и теперь, учитывая, что я в Москве, многие жаждут со мной встречи. Как-то не задумывался я ранее об отъезде в другие страны.
Как говорится, где родился, там и пригодился. Еще не раз мы касались этой темы. Прошло десять дней, посол уже окреп, и я снял повязку. Дав ему советы по дальнейшему лечению – сборы трав, я подарил ему его же камень. Карл был удивлен: «Эта штука была у меня внутри?»
Изумлению его не было предела. В благодарность Карл преподнес мне перстень с брильянтами и толстенную золотую цель. Я поблагодарил и стал откланиваться.
