Константин Константиныч, – обернулся он к Юрасовскому, не будете ли так любезны предоставить десятка два матросов для переноски багажа? И столько же с винтовочками – постоять в прикрытии. А потом мы вас больше не задерживаем. Возвращайтесь на Элиоты и доложитесь капитану первого ранга Карпенко и господину Одинцову…
В общем, все обошлось. Сгибаясь под тяжестью баулов и ящиков, матросы со «Страшного» дотащили наш багаж до вагонов. Никто на нас не напал, но Мартынов, осмотрев окрестности в ноктоскоп, заявил, что за нами наблюдают – очень плотно и очень внимательно.
Отправив всех нас в вагон, Мартынов ждал, пока закончат погрузку, и вот, как только последний ящик был втащен в тамбур, Мартынов вскочил на подножку и крикнул машинисту:
– Трогай!
Как только поезд двинулся с места, из росших вдоль дороги кустов бабахнуло насколько револьверных выстрелов. В ответ ударили трехлинейки матросов со «Страшного». Минуты через две перестрелка утихла так же внезапно, как и началась. А поезд, стуча колесами на стыках, набирал ход.
Впереди было десять тысяч километров пути до Санкт-Петербурга…
* * *"
"16 марта 1904 года, около полудня. Поезд литера А, где то между Тверью и Москвой
Вагон-ресторан
Мимо вагонных окон под стук колес один за другим пролетали телеграфные столбы. Природа была в том удивительном состоянии, когда с полей снег почти сошел и прятался белыми пятнами только по оврагам и канавам. Кое-где деревья уже начали одеваться зеленоватой дымкой лопающихся почек. Но обедающих совсем не радовали красоты природы, скорее, наоборот.
Михаила после вчерашнего откровенно мучило похмелье. И если к завтраку он совсем не выходил, то к обеду все-таки появился в вагоне-ресторане и теперь уныло ковырялся ложкой в тарелке с чем-то постным. Великая княгиня Ольга, наоборот, была деланно весела и умело поддерживала светский разговор ни о чем с Карлом Ивановичем и Еленой Вольдемаровной. Но даже неискушенному человеку было видно, что ее мысли витают где-то вдалеке. Великий Князь Александр Михайлович перечитывал утренние московские газеты, купленные Карлом Ивановичем на вокзале в Твери.
Ничего! То есть, нет – газетных статей, посвященных «Чуду под Порт-Артуром» меньше не стало, тема была еще горячей. Но теперь, через двое суток после самих событий, от констатации фактов газетеры перешли к домыслам и вымыслам. У Александра Михайловича в саквояже лежал ворох телеграмм, которые перекрестно подтверждали друг друга и несли куда более подробную и полную информацию.
