Два миллиона покинувших родину и эмигрировавших во все страны мира – от Франции, Германии и Маньжурии до САСШ и Уругвая».
Все, конец первой части.
– Раз после всего этого России больше не было, так значит, вы из этих? – хрипло спросил Великий Князь Александр Михайлович.
– И нет, Ваше Императорское высочество, и да… Убить Россию не под силу каким-то выродкам, ранить и сильно ослабить – это да, но не убить. Постепенно империя возродилась из руин, но это была уже империя под другим знаменем, с другим гимном и девизом.
Но это была все же пусть и Красная, но Империя, и у нее был свой Красный Император масштаба Петра Первого или Ивана Грозного. Но об этом чуть позже, во второй части, а пока… Евгений Петрович, как самый младший, не сочтите за труд, в погребце антидепрессант и посуда. Господам офицерам коньяк, а даме – кофейный ликер.
– Как это так может быть, что «и да, и нет»? – удивился Великий Князь Михаил, залпом выпив коньяк.
– Оставь, Мишкин, потом! – Резко отмахнувшись от младшего Романова, Александр Михайлович повернулся ко мне: – Скажите, – он почти кричал, – как такое могло произойти?
– Не кричи, Сандро! – вмешалась в разговор Великая Княгиня Ольга.
– Ты вспомни, сколько всего есть Романовых, а сколько из них служат? Ты, Михаил, Николай Николаевич, дядя наш генерал-адмирал, да и то тот не служит, а лишь пребывает в должности. И все! Остальные ленивые бездельники, готовые лишь жрать в три горла.
Тех же Владимировичей Папа не зря лишил прав на престол. А прочие министры, промышленники, банкиры и прочая мразь, для которых деньги стоят впереди всего – впереди преданности Государю и Отчизне, впереди правды, чести и совести. Такие люди продадут нас за грош британцам или немцам. Сандро, мы, Романовы, и есть та гниющая голова Государства Российского. В первую очередь, потому что измельчали и не можем навести порядок в собственном доме. Ты обратил внимание, что народный бунт был только поводом, а на самом деле на Ники набросилось не простонародье, а гиены в генеральских мундирах, визитках и фрачный парах.
Ты можешь представить себе что-то такое при Папа или нашем прадеде и твоем деде Николае Павловиче? Да ни в жизнь! Когда умер Папа, мне было всего двенадцать лет. Ну что понимает двенадцатилетняя девчонка? Нет! Я видела, как он сгорал на работе! По двенадцать, по четырнадцать часов в сутки.
