Девятый круг ада. Страны по всему миру, разбомбленные во имя демократии. Кровавая, как застарелый геморрой, война на Кавказе. Общечеловеческие ценности в виде прав геев и лесбиянок. Толерантность, доходящая до маразма. Пятидневная война трех восьмерок. Русские убивают грузин, а грузины русских. И над всем этим разжиревший американский банковский капитал, крысиная возня Ротшильдов и Рокфеллеров. И гнусные рожи так называемой российской элиты, пожирающей страну заживо. Стоп – вот две тысячи двенадцатый год; по зимним московским улицам течет украшенный белыми ленточками хипстерский гной.
Вспомнил и самому хочется блевать. Гной протек и схлынул, прошел сначала тринадцатый, наступил четырнадцатый год. Мятеж на Украине, Крым Наш, Война на Донбассе, народ сопротивляющийся нашествию нечисти, под заунывный вой западных доброхотов, накладывающих на Россию экономические санкции. Глухая оборона с отдельными контрударами, вреде начала операции российских ВКС в Сирии в две тысячи пятнадцатом году. И так вплоть до две тысячи семнадцатого.
– Спасибо, Михаил Васильевич, объяснять ничего не надо, это конец света… – Александр Михайлович посмотрел по сторонам. – Чтобы мои внуки и правнуки не жили в таком мире, я согласен вешать и стрелять. Эта мерзость хуже смерти. А вешать и стрелять найдется кого – идейных предтеч этой мерзости предостаточно и у нас. Мишкин, Ольга, а вы чего молчите?
– А что говорить, Сандро? – неожиданно хриплым голосом сказал Михаил. – Как вы с Ники скажете, так и сделаю, только царем быть не заставляй, как Ники в тот раз.
Ну не мое это, Сандро, не мое! Знаю же, что Ники тоже тяготится своей долей. А вдруг узнает про все это, да про еще не рожденного больного Наследника, и захочет отречься? Вон Ольга есть, Ксения твоя!
Глаза Ольги широко расширились.
– Да, воистину говорят – насильно мил не будешь… – Александр Михайлович вопросительно посмотрел на Ольгу.
– Ой, мамочки… – только и смогла сказать та.
– Да нет, мы сейчас не о том, – успокоил ее Александр Михайлович.
– Ники еще не отрекся, и неизвестно, отречется ли вообще. Кто будет ему наследовать при наследнике, по прямой линии неспособном принять трон, решает Государственный Совет, а не мы. Просто Мишкин, как пуганый заяц, каждого куста боится. Сейчас разговор о другом. Согласна ли ты помочь нам изменить будущее России? При этом нашими врагами могут стать большинство наших вчерашних родственников и друзей, а впереди будет только выбор между победой или смертью.
