– В качестве кого? Я не признал ее и фамилию свою не дал. На хер мне, чтоб наши пронюхали про дочь от русской шлюхи. Да и не знает о ней никто, кроме тебя и Бакира с Назирой. Сам не думал, что привяжусь к ней. Лекса. Вот скажи, как можно было из имени Александра такую херню навертеть? А она навертела, еще когда ей пять было. Когда ты ко мне ее привез, помнишь?
– Помню. Как такое забудешь. И мать ее помню, как в петле болталась синяя вся.
Ахмед, казалось, его не слушал.
– Красивая она у меня.
Лекса, б**. Я б её Лейлой назвал, если б знал о ее рождении. Если б тварь эта не спрятала от меня дочь.
– Мог бы из нее хорошую девочку вырастить, замуж отдать за кого-то из наших. Но как скажешь, дорогой, как скажешь. Это тебе решать.
– Мне. Пусть здесь живет. Рядом. Меня пока так устраивает. Она недавно сказала, что петь хочет и музыкой заниматься – я ей весь музыкальный магазин скупил. Брынчит там чего-то на гитаре, завывает, а голосок тонкий, смешной. Учителей ей возьму – пусть поет.
Ахмед скормил пантере еще несколько кусков мяса. Вытер пальцы салфеткой и прошел вдоль клетки в сторону роскошного дома.
– Мой гость еще не приехал, Рустам?
– Приехал, ждет вас давно.
Ахмед усмехнулся, достал из кармана пакет, насыпал на тыльную сторону ладони и, закрыв одну ноздрю, потянул порошок, остатки втер в десна.
– Уууууух. Охренеть – унесло. Первоклассная дурь, Бакиру скажи, я и себе возьму. Будешь?
Рустам отрицательно качнул головой.
– Правильно, мне больше достанется.
– Я зависимость не люблю, Ахмед.
Нармузинов расхохотался так громко, что пантера зарычала и оскалилась, но тот даже не обратил на нее внимания:
– Зависимости боишься? Мы все зависимы, Рустам. У каждого она своя. Вон у тебя в городе соска рыжая, которой ты хату купил с тачкой, и каждые выходные бегаешь к ней трахаться, и думаешь, что никто ничего не знает.
Рустам напрягся и стиснул челюсти.
– Расслабься. Я давно знаю. Не трону, не бойся.
Ты мне брат, Рустам. Все, что мое, – твое, а все, что твое, – моим станет, только если сам отдашь. Так что все зависимы, родной. Каждый по-своему. И дурь – это самая безобидная из зависимостей, если ее в унитаз высыпать или уничтожить – можно другую найти, а вот с твоей посложнее будет.
Похлопал Рустама по плечу.
– Ну, куда ты его провел?
– В кабинете кофе пьет. Думаешь, сделает то, что скажешь?
– Сделает – у него своя зависимость имеется.
