Он, скорее всего, на моте подъехал, конверт швырнул уже после того, как выстрелил. – Афган склонился к Наде, несколько секунд в глаза смотрел, хотел закрыть, но руку тут же одернул. – Мгновенная смерть, даже понять ничего не успела. Всем бы так умирать. Увозим Оксану твою, ничего здесь не трогаем. Менты не скоро приедут. Если кто и слышал чего – молчать будут. Менталитет у наших такой – моя хата с краю, ничего не знаю. Давай снимки собираем и уходим.
Теперь Руслан не слышал его, он продолжал гладить холодную щеку Оксаны и чувствовал, как внутри боль пульсирует – живая и вечно голодная тварь.
Она дышит и стонет вместе с каждым вздохом Оксаны. Резко привлек её к себе, пальцами в волосы зарылся, вдыхает запах, а от него еще больнее. Больнее от того, что она неподвижная и твердая, ледяная. Сама как мертвая, и он внутри такой же. Шампунем пахнет. Яблочным. И тем самым вчера, которое уже никогда не вернуть. Не простит его, и он себя не простит никогда за то, что не уберег ни ее, ни детей.
Поднял на Оксану руки, сильно прижимая к себе.
Такая легкая, почти невесомая. Или это внутри так тяжело, что он уже сам ничего не чувствует. Мог бы – не выпускал бы из объятий вообще никогда. Так бы и стоял с ней на руках часами, днями, месяцами.
Афган снимки собрал обратно в конверт и тихо калитку отворил, выглянул во двор и кивком головы показал идти за ним. Никто из соседей так и не вышел, даже свет нигде не зажегся. Все такая же тишина и их легкие шаги, едва слышные. Руслан бросил взгляд на мертвых ребят в машине рядом с домом и задержал дыхание – смерть его преследует.
По пятам идет. Дышит, сука, в затылок. Играет в прятки с ним. Отнимает дорогое. Только он больше никого ей не отдаст. Разве что себя самого – пусть берет и успокоится наконец. Только не сейчас. Рано пока.
Руслан с Оксаной сзади сел, попытался снова ее к себе привлечь, но она сжалась еще сильнее, как готовая взорваться пружина. Ни слова не проронила и не посмотрела на него. Глаза открыты, а кажется, что слепая, потому что ничего не выражают они.
Ни одной эмоции, даже не моргает почти. Руслан со щеки ее кровь пальцем вытер и руку сильнее сжал, пытаясь сплести пальцы.
Это он во всем виноват. Во всем, что сейчас происходит. Красивая любовь закончилась смертями и реками крови. Если он еще и мог все это вынести, сам смерть не раз видел, то она вряд ли оправится так быстро и безболезненно. Долго еще забыть не сможет. И как на детей посмотрит, всегда вспоминать будет.
