– Когда? – деловито осведомилась Анька.
– Уже готово все, – рассмеялся собеседник. – Сейчас сразу и приезжай. Потом невкусная будет.
– Хорошо, – быстро согласилась Владыкина. – На стол накрывай, я выезжаю.
– Тут и без меня есть кому тарелки расставлять, – недовольно пробурчала трубка. – Давай, жду.
Анька прошла в личный санузел и, быстро раздевшись, стала под душ. Потом привела в порядок волосы и накрасила глаза. Достала из гардероба в комнате отдыха льняное цветастое платье, а джинсы и майку, в которых проходила весь день, засунула в кулек.
Хотела еще обуть туфли на каблуках, но передумала.
«Обойдется, – мысленно поставила она на место недавнего собеседника. – Уха у него готова, как же!»– недовольно поморщилась она, прекрасно понимая, что к этому человеку принято являться по первому зову.
Она подъехала к высоким воротам на другом краю города и, найдя нужный брелок на связке с ключами, щелкнула им. Въехала в большой, выложенный плиткой двор.
– У тебя охрана ни к черту, Арсений Петрович, – выйдя во дворе из машины, весело закричала она стоявшему на крыльце Чегевару.
– Анечка, прилетела птица моя, – пропел старик. – Так за-ради тебя и не меняю!
Она быстро поднялась по ступенькам и уткнулась в морщинистую щеку.
– А ты бодряком, старый хрен, – рассмеялась Владыкина. – Рада видеть тебя в добром здравии.
– Пошли, уха стынет, – пробурчал он. – Потом твои песни послушаю.
Ужин затянулся. Янтарным жирком светилась уха, а в стопках маялась запотевшая водка. Прям со слезой.
Анька пропустила несколько рюмок, заедая их наваристым бульоном.
– Ох, хорошо, -довольно заметила она. – Люблю свежеприготовленный супчик да под рюмочку. Так душевно!
– Для тебя старался, птица моя, – промурлыкал Чегевар, оглаживая Анькино колено. – Люблю с тобой посидеть, за мир посплетничать. Соскучился сильно.
Анька всмотрелась в суровое лицо бывшего любовника. Он просто так на уху звать не станет, а уж скучать по ней тем более.Если еще не совсем из ума выжил Арсений Петрович.
Она спокойно наблюдала, как его ладонь ловко и по-хозяйски перемещается по ее бедру и подныривает под широкий подол платья.
– Анька, куколка моя, – прошептал он. – Пошли в коечку, а?
Она величественно кивнула и прошла за ним в спальню.
– Платьишко сними, чтобы не измять, – хищно усмехнулся он, расстегивая сзади змейку на ее платье. Потом настал черед бюстгальтера.
Чегевар тискал ее уже полчаса. То, что до секса дело не дойдет, и ежу понятно.
