Витольд, рыча от нетерпения, расправился со спортивными штанами и, отбросив их в сторону, ринулся к ней. Маша чувствовала, как внутри все заклокотало, когда Витольд обводил языком ключицы, а потом и горошины сосков, выгибалась дугой, когда он прокладывал дорожку поцелуев сначала до пупка, а затем еще ниже. Вскрикнула, когда оказался внутри нее, но муж молниеносно закрыл ей рот своими губами, а потом снова повторил, как мантру:
– Мэри, солнышко…
Она царапала ему спину, подчиняясь самому древнему из танцев, то учащая темп, то замедляя.
А потом Витольд выдохнул и упал, слегка придавив ее, всего лишь на мгновение, но тут же перекатился на спину, увлекая ее за собой. Оказавшись сверху, Маша уткнулась в грудь мужу. Эйфория разливалась теплом по телу, проникая в каждую клеточку и превращаясь в блаженство. На смену восторгу и возбуждению из глубины подсознания пришла бесшабашная уверенность, что все тревоги и беды рассеялись и больше ничего не угрожает. Маша устроилась поудобней на груди у мужа и, крепко обняв его, провалилась в глубокий сон.
Самый спокойный за последние два года.
– Мэри, солнышко, – пробормотал Витольд как заклинание. – Я долго не выдержу, – предупредил он, чувствуя, как она заворочалась на нем. А потом, поелозив ступней по его голени, скатилась на кровать и повернулась спиной. Стрельников придвинулся к жене и, обняв покрепче, зарылся носом ей в волосы. Он долго не мог заснуть и все боялся пошевелиться, дабы не разбудить жену. Вдыхал ее запах и в душе радовался, как мальчик, удаче.
Мэри его простила! И это главное. События прошлого вечера только ускорили примирение. Но видит Бог, если бы жена не пожелала впустить его в свою жизнь, ничего бы не произошло, хоть из пушек пали, хоть взрывай ядерный фугас. Крепость по имени «Мэри» ни за что бы не сдалась, а приняла б бой, ополчившись против всех врагов.
Он почувствовал, как снова накатывает желание заняться любовью с женой. Запах ее кожи действовал, будто сильнейший афродизиак.
«Интересно, кому еще она разрешает тыкаться носом в макушку? – зло подумалось Витольду, но сам одернул себя, решив действовать постепенно.
– Найду того урода, кому она часы подарила, морду набью!»
Стрельников не утерпел и снова погладил нежную бархатистую кожу жены. Легонько коснулся нежных полушарий, каждое из которых точно поместилось в его ладонь.
– Мэри, солнышко, – нежно целуя в шею, позвал он тихо.
Глава 31. Часть 2."
"«Та, что приносит счастье! Кажется, так переводится «Иллария» с греческого.
