Оказывается, когда пропал товар и погиб Хмырь, Лавр отирался неподалеку. А он сам узнал об этом через тринадцать лет, да и то случайно. Права Птица, ох, права! Совсем из ума выжил! Старый хрен...
Глава 35. Часть 1.
– Подождите, подождите! – крикнула Анька, подбегая к лифту.
Какой-то мужик задержал закрывающуюся дверь лифта, и Владыкина на всех парах влетела внутрь. Отдышавшись к третьему этажу, обвела взглядом кабину. Обычные клерки, спешащие на работу. А в самом углу, со спортивной сумкой наперевес, стояла Майка Баженова.
И улыбалась во все тридцать два зуба.
– Дышишь как паровоз, – усмехнувшись, добавила она легкомысленно. – Может, кофе попьем в ресторанчике?
– Нет, – мотнув головой, отчеканила Анька на автомате. – Только в офисе. Дато сделал заказ, Старх требует аванса.
Майя посерьезнела. Уставилась немигающим взглядом. Значит, поняла и догадалась. Им обеим нравилось использовать персональный птичий язык, чтобы никто ничего не понял. Хотя все проще простого! Дато – это Гурьянов. Чегевар как-то обмолвился Аньке, что Валеру в детстве дразнили Батоном.
Вот после просмотра грузинского фильма и стал Майкин муж «Дато Батоно», или сокращенно «Дато». А Старх – естественно, сокращение от «Старый хрен». И если Гурьянов сделал заказ, Чегевар ждет аванса, а Анька шлет дурацкие эсэмэски одну за другой, требуя их удалить, то нетрудно догадаться, кого собираются закопать на два метра.
«Вот же сука!» – мысленно ругнулась Майка и, дождавшись, когда последние пассажиры выйдут из лифта на восьмом этаже, глухо бросила: – Речь обо мне?
– Да, – кивнув, прошептала Анька.
– Подстроят несчастный случай.
Майка уставилась на нее, будто видела впервые.
– Не пялься, – хмыкнула Владыкина. – Думай лучше, как его переиграть!– Она слышала, как за спиной разъехались двери лифта, заметила, как Майкины глаза стали еще шире от удивления. Или от ужаса. Но ничего сказать не успела, почувствовав, как ей в спину упирается дуло пистолета.
– Без глупостей, девушки, – хрипло предупредил Лавр, отобрав у Аньки сумку и сотовый и оттолкнув ее в сторону стойки, где, прижавшись друг к другу, замерли как мыши обе секретарши.
Анька успела сообразить, что в офисе почти никого нет. Рабочий день начинается с десяти, но народ обычно подтягивается к половине одиннадцатого. Исключение – секретари, обязанные открыть офис в половине десятого, и Маша. Наверняка за ней упырь явился.
Анька плюхнулась рядом с девчонками, нервно заломив пухлые руки. Так могло показаться со стороны.
