К концу месяца он получил благодарность от штаба округа и несколько телеграмм от матери. «Приезжай. Срочно!»
Чапай хотел сразу вызвать к себе Кузнецова и отправить его к своей малахольной мамаше узнать, какого лешего она закидывает и без того занятого сына дурацкими записками, но в этот момент в кабинет заглянула Люська.
– Я вам супчику принесла, товарищ полковник, – пропела она. И Чапай решил, что мамаша подождет. А зря.
Но и с Люськой все пошло наперекосяк. Архипову в кои веки не хотелось никакой женщины, кроме Олюшки.
Вероломной и бесчувственной. Ни семьи теперь, ни ребенка.
«Еще одному бедолаге алименты слать, – в сердцах поморщился Чапай, разрешая Люське любить себя. – Может и нужно жениться на таких вот бесхитростных простых бабах, – попенял он и тут же одернул сам себя:– Это Люська простая и бесхитростная?»
Перед глазами снова встала жена, теперь уже бывшая, и Архипов застонал, закряхтел под навалившейся на него поварихой и жалобно пробормотал чуть слышно:
– Олюшка моя…
Глава 14.
Часть 3
И отпрянул от вопля лежащей рядом бабы.
– Что?! Да ты… – завизжала Люська.
– Убирайся, – велел Чапай, внезапно придя в себя. – И чтобы больше я тебя не видел.
– Васенька, я … – запричитала она, опомнившись.
– Уходи, – тихо отрезал Архипов.
Потом он долго сидел, положив голову на кулаки, сжатые до боли, и только сейчас понял одно. Придется снова ехать к теще и забирать жену.
Он словно очнулся, когда на пороге возник Сказочник.
– Ты чего к матери не едешь? – накинулся он.
– Она уже и мне из сельсовета позвонила.
– А чего там? – пробормотал Чапай, не поднимая головы. – Кому-то роды принять? Так это без меня…
– С Ольгой там беда приключилось. Надежда Никитична ее травами отпаивает и лежать заставляет…
– Она на Выселках? Не уехала?– поднял голову Архипов и застыл, словно зверь, приготовившийся к прыжку. – Что с ней?
– Вот поезжай и через полчаса сам все узнаешь, – хмыкнул Сказочник, потом повел носом. – Душ прими, а я пока Кузнецова твоего найду. Негоже к жене сразу после шлюхи являться.
Чапай заскрежетал зубами от досады, когда из памяти, словно по команде, всплыли картинки. Сердитая мамаша, сразу понявшая, где прохлаждался ее Васенька. И бледная Ольга, лежащая на высоких подушках.
– Угроза выкидыша, – пробормотала мать, когда он только ввалился в сени. – Никуда до самых родов не отпущу. Пусть здесь лежит, у меня под присмотром, – отрезала она. А он спорить не стал. Мамаша считалась лучшей акушеркой в районе.
