Пустая (СИ)

Усмехнулся сам себе, понимая, что я в очередной раз схожу с ума. Она всегда и везде мне мерещится, стоит только закрыть глаза. Знал, что я не герой ее романа, умом понимал, но сердце посылало на хрен разум и тянулось к ней. Увидел ее впервые в нашем университете и моментально впал в ступор. Она была особенная, не такая как все, словно из другой вселенной. Загадочная, непонятная, до безумия красивая и дерзкая. Да, именно дерзкая. Сверкнет своими янтарными глазами и меня бросает в пот от ее глубокого взгляда, в котором прячется какая-то печаль и хочется разгадать все ее загадки.

Смотрел всегда на ее губы и скулы, меня сводило от желания узнать какие они на вкус. А она недоступная, как крепость, всегда держит меня на расстоянии. Для меня она была девушкой, о которой страшно даже мечтать, а я посмел дотронуться до мечты. Миха всегда ржал надо мной, от того, что я не мог смотреть на других девушек, и уже больше полугода мечтаю только о ней. Я как преданная собачонка таскался за ней, довольствуясь только созерцанием этой красоты, разговорами, редкими дружескими прикосновениями, и поцелуями в щеку. А мне и этого было достаточно. Я горел рядом с ней. Горел в собственном внутреннем огне. Конечно, я хотел большего, чем она мне позволяла. Я так много с ней хотел, постоянно представляя, что она моя. Я любил ее. Вот так просто сгорал от любви без взаимности. На что я надеялся? На все! Да, черт побери, я мечтал, что она ответит мне взаимностью. Хотя бы немного, совсем чуть-чуть. Мне бы хватило моей любви к ней с лихвой.

В первые секунды я не поверил своим глазам. Не может бл*дь такого быть! Это мой бред или кошмар, от которого я не могу проснуться. Зажмуриваю глаза, трясу головой, но мерзкая картинка не уходит, а наоборот становится четче и уродливее. Он не принуждает ее, а наоборот Виталина сама сидит на моем отце и ласкает его, в то время когда он шарит по ее телу под рубашкой. Она почти голая предлагает ему себя, а отец с удовольствием берет. И то, что я наблюдаю далеко не их первый раз это факт.

Они ведут себя так, словно уже давно трахаются. А я как последний лох рассказывал отцу о любви к Виталине. Мне бы обозначить свое появление сразу, чтобы не видеть их сплетенных тел и не сдыхать от скручивающей все тело боли, но я стою как вкопанный, в каком-то ступоре, не в силах их остановить.

Не помню, когда вышел из ступора и что им кричал. Я просто смотрел на них и чувствовал, как пелена ненависти застилает глаза.